Снейп быстро взглянул на нее.

— Выходит, своя роль была и у Уизли?

Халифа разом сникла. Но потом вскинула голову и спокойно ответила:

— Да, и у него тоже. Страсть форсировала тихо тлеющий процесс, а заодно позволила мне потом контролировать свое превращение, резко ускорив его на последнем этапе. Не вспыхни я тогда принудительно — и кто знает, сколько еще мне пришлось бы болеть? Пришлось бы спать всю оставшуюся недолгую жизнь.

— Принудительно?! — удивленно выделил суть зельевар. — Процесс был не спонтанным?

— Ну, скажем так — я немного помогла себе, — глаза девушки хитро сверкнули. — И у меня получилось!

Профессор чуть усмехнулся.

— Как вовремя вам подвернулся неожиданный возлюбленный. Очень кстати, как и все остальное. Средство для достижения цели, ни больше, ни меньше. А вы сразу собрались замуж.

Халифа печально улыбнулась.

— У нас с Джорджем впереди целая жизнь, чтобы научиться любить друг друга по-настоящему, — тихий вздох девушки неожиданно с головой выдал ее сомнения, понятные и без слов.

Снейп мрачно крутил в пальцах палочку.

— Вот он — юношеский максимализм. Пара встреч — и любовь до гроба.

— Страсть — это еще не любовь, — возразила Халифа. — Пожив в Англии, я невольно переняла европейский образ мышления и поторопилась дать волю чувствам. Хм… Но и это тоже послужило конечной цели.

Профессор покачал головой.

— Горе и страсть сами превратили вас в джинна. А если бы Баранди остался жив, и вы никогда бы не встретили Уизли?

Халифа помолчала, неотрывно глядя в пляшущий огонь.

— О, сколько их — разных "если бы". Меня собирались выдать замуж за мужчину, которого я не должна была видеть до самой свадьбы. Я уважала выбор родителей, я бы научилась уважать и его самого, а потом бы полюбила, — рука девушки окунулась в танцующие языки пламени, пропуская их сквозь пальцы, точно струящуюся воду. — А страсть… кто знает, как все могло обернуться? Возможно, я была бы очень счастлива. Осталась бы человеком и никогда бы не ввязалась в эту вашу войну.

Повисла тишина. Повернув голову и встретившись со скептическим взглядом профессора, Халифа словно увидела себя со стороны, и почувствовала глупым, наивным ребенком… Тут же восприятие изменилось, будто на секунду сдвинулось в сторону, и она увидела сразу двоих — уставших, измученных людей, у которых нет, и не может быть выбора. Внезапно устыдившись своего несбыточного плана воображаемой жизни, девушка вскочила и выбежала наружу.

Звук приближающихся по камням шагов казался неестественно громким. Халифа подняла руку.

— Эфенди, тише! Прислушайтесь!

Снейп остановился в нескольких футах от нее.

— Я ничего не слышу.

Девушка резко обернулась.

— Я тоже. Ничего. Абсолютно.

Профессор огляделся по сторонам.

— Верно. Единственные звуки здесь издаем мы.

Широко раскрыв от волнения глаза, Халифа воскликнула:

— Я только сейчас заметила, что здесь совсем нет ветра!

— Да, правда. Ни звуков, ни запахов, и никакого движения.

Девушка запрокинула голову и посмотрела в небо.

— Как вы считаете, сколько времени мы провели здесь с тех пор, как прошли барьер?

— Часов шесть, не меньше.

— Да, где-то так. А солнце все еще восходит!

Снейп прикинул высоту светила. Лицо его внезапно помрачнело.

— О, Мерлин… Вы хоть понимаете, что это значит?! — он начал медленно поворачиваться на месте, озираясь. — Барьер изменяет не только пространство, но и время!

— Кажется, понимаю, но… Разве это возможно?

— Нет, невозможно! Никто не может накладывать такие чары, да еще и одновременно.

Есть приборы, частично управляющие временем, например, хроноворот. Но он действует только на использующего его человека. Я никогда еще не видел, чтобы время стояло на месте внутри огромного открытого пространства, огражденного только магическим полем.

Халифа нахмурилась.

— Нет, подождите. Время стоит снаружи! — потом она помотала головой. — Ой, нет.

Я окончательно запуталась.

— Снаружи, скорее всего, все осталось по-прежнему, просто мы здесь этого не ощущаем.