– Сказал бы я тебе пару ласковых. Да себя уважаю. И тех, кто тебя за городом смотреть поставил. А тебя, извини, не уважаю. Потому что не умеешь ты нормально разговаривать. Сразу в штыки... Ты тут правильного вора из себя корчишь. А не получается у тебя. Насквозь тебя вижу. Знаю, чего ты хочешь. Меня убрать да весь город под себя подмять. Чтобы здесь не воровской порядок был. А тот, который тебе нужен...

– Ты хоть сам понял, что сказал? – побагровел от ярости Фуга. – Ты каток на меня катнул. Конкретную предъяву бросил. За базар ответить придется...

– Отвечу, – кивнул Родион. – Перед правильными людьми отвечу. А ты беспредельщик. Это я тебе прямо говорю.

– Я это так не оставлю...

– Ты лучше не дергайся, Фуга. И не шипи. Мой тебе совет: спрячь голову в песок. А еще лучше поднимай парус и вали из города. Потому как не прощу я тебе своего пацана. Не прощу, так и знай...

Родион поднялся, чтобы уйти.

– Не получилось у нас разговора, – прошипел ему вслед Фуга.

– Не получилось, – у порога повернулся к нему Родион. – Потому как не хотел ты нормального разговора. С самого начала не хотел. Выше всех себя поставил. А зря. С людьми надо считаться. Даже со мной...

Выстрела в спину Родион не боялся. Не было у Фуги реальной силы. Две-три «торпеды» с ножичками и наганами. Да, за ним стояли воры. Это очень серьезно. Воры могут если не все, то очень многое. С ними нужно считаться. Но Родиону еще не вынесли приговор. И были основания считать, что не вынесут...

– У меня есть отличная идея, – сказала Элона. – Ты должен стать вором. Я имею в виду, вором в законе...

– Ты в своем уме? – изумился Родион.

– А что, я бы на твоем месте так и поступила. Вор в законе. Звучит. Знаешь, как тебя будут уважать!..

– Меня и так уважают.

– А будут уважать еще больше... А что этот Фуга, кто он такой? Смотрящий по городу. А что он может? Да ничего. А ты настоящая величина. У тебя в руках вся криминальная власть. В милиции перед тобой пресмыкаются, чиновники перед тобой стелются. Ты можешь решить любой вопрос. А что может этот Фуга? Кто он такой?

– Фуга – это Репа... Да, тот самый, из-за которого я загремел на зону...

– Тот самый! – Лицо Элоны удивленно вытянулось.

В глазах появилась растерянность.

– Репа, говоришь, – пробормотала она. – Репа... Помню его. Ты нас знакомил... Как вспомню, так мурашки по коже... Так это он теперь смотрящий по городу?

– Временный смотрящий, – усмехнулся Родион.

– Это ты верно заметил, что временный. Постоянным смотрящим тебе надо быть... Вор в законе Космач! Ты только прислушайся, как это звучит!..

– Звучит, – не стал спорить Родион. – Но вор в законе – это не просто титул. Это образ жизни. Которому я, между прочим, не соответствую.

– Почему?

– Тюремного стажа не хватает.

– Ничего себе, шесть лет за колючей проволокой. И это, по-твоему, не хватает?

– Нужно иметь за плечами две-три ходки. А потом, на зоне я должен был быть заодно с «блатными». А я был «мужиком», на промке работал, план давал. А вор не должен работать. Он должен только воровать...

– Скажите пожалуйста!.. Только ты напрасно думаешь, что Америку открыл. Про воров я знаю. Как знаю и то, что сейчас воровские титулы за деньги продаются. Таких воров «апельсинами» называют.

– Так ты что, хочешь, чтобы я «апельсином» стал?

– А почему нет?.. Ты же уважаемый человек. В большом авторитете. Кому как не тебе быть законным вором?

– Слишком ты умная... А знаешь, что вор в законе не должен иметь семьи? Если меня вдруг коронуют, я не смогу жениться на тебе.

– Да? А вот это дудки! – запротестовала Элона.

И тут же притихла. Как бы виновато посмотрела на него.

– Знаешь, если это надо для дела, я могу жить с тобой в гражданском браке. Без всякой росписи. Буду твоей сожительницей...

Ну не святая ли женщина?.. Родион тепло улыбнулся ей. Как хорошо, что у него есть Элона.

Воровской сход собрался в Казани. На нем присутствовали восемнадцать «законников». Фуга тоже приехал. Но не для коронации. А для разбора полетов. По настоянию Родиона воры должны были выслушать их обоих. Чтобы решить, кто прав, кто виноват.

Родион прибыл с одним только Леньчиком. Он как бы демонстрировал, что готов понести самое суровое наказание. Если, конечно, сход признает его вину. Воры отнеслись к нему с пониманием.