— Милый Андрюша, я уже давно вижу, как тебе тяжело, но я не хотела сказать тебе… Я боялась, что тебе будет еще больнее…

Андрюша схватил ее руку:

— Катя, ты хороший товарищ…

И друзья приникли один к другому, словно защищаясь в своем одиночестве, заброшенные над океаном.

И Андрюша увидел в Кате верного друга и спутника, с которым можно делить не только радости, но и всякое горе, как бы велико оно ни было.

На следующий день, в который столько переживут наши друзья, с утра наступила нестерпимая жара. Океан был прозрачен, тих и недвижен. Шар не шелохнулся, — он казался подвешенным к небу низко, низко над водой. Если бы случилось волнение, корзину могло бы неминуемо зачерпнуть.

Андрюша решил сбросить часть груза, в надежде, что выше будет хоть какой-нибудь ветер. «Путник» поднялся, но и на высоте было также неподвижно. Странным казалось Андрюше, что, в такую тишину и при ясном небе, барометр клонился к большой перемене погоды. Воздух был раскаленным, и трудно было дышать от жары.

Друзья принуждены были соорудить над собой крышу, чтобы укрыться от палящего зноя.

В этот день они впервые увидели птиц над океаном. Ясно же, — обрадовался Андрюша, — что поблизости есть земля!

И вот в полдень дети увидели на горизонте дым, который приняли сначала за дым корабля, но по мере наблюдения за ним, заметили, что это было нечто другое.

В самом деле, если бы это был корабль, то дым из труб стлался бы в сторону, обратную движению корабля — дым отставал бы — этот же шел снизу вверх и был неподвижен, словно свечка.

После тщательного осмотра, Андрюша ясно различил, что дым вырывается клубами снизу. Значить, у него есть какой-то неподвижный источник, — подумал он, и наконец, к своей большой радости, мальчик заметил в поле зрения темную полоску, отделяющую море от неба. Уже не доверяя своим собственным глазам, он сказал Кате:

— Посмотри внимательно и скажи, что ты видишь там, где этот костер!..

— Я вижу, подымаются клубы дыма, а между ними и водой темная полоска… Под самым дымом эта полоска толще… — ответила тотчас же Катя.

— Значить, я не ошибаюсь: перед нами земля!

— Значить, мы будем спасены?! — вскричала девочка.

— Если мы ее достигнем — мы будем спасены, — ответил ее друг.

Андрюша, несмотря на свою радость, не хотел обманывать себя и Катю понапрасну; он уже знал, как часто за время пути надежды были ложными.

До самого вечера они не отрывались от дымящегося горизонта: все-таки там, в этой полоске, была вся их уверенность на спасение.

Между тем небо обволоклось тучами. Океан посерел, будто его полили свинцом.

Чуткий слух Кати уловил далекий громовой раскат, — не было сомнения, что приближается гроза.

Андрюша читал, какие сильные бури бывают в океане, и эта мысль его встревожила:

— Выдержит ли бурю «Путник»? Крепки ли снасти, держащие корзину? Не выбросит ли, наконец, их самих из их убежища?

На всякий случай надо было укрепить на местах содержимое их жилища, что было не трудным при хорошем запасе веревок. Друзья быстро принялись за дело.

Шквал не заставил себя ждать, — едва были укреплены более крупные и необходимые вещи, как он налетел. Еще несколько мгновений, и океан запенился, заревел, подымая горы волн.

Шар накренился, и его понесло бурей…

Трудно рассказать об океанских бурях тому, кто не видел их, кто не видел, как вздымается огромная волна, открывая под собой бездонную пропасть, за ней другая, и потом всюду, куда хватает глаз, океан взрывается огромными гребнями и разбивается брызгами до неба… Ветер срывает вершины волн и крутит их, словно песок, и целые тучи брызг бешено несутся над горами и пропастями воды. Бесстрашный меченосец — рыба — и тот в ужасе опускается до последних глубин и притаивается в тишине наддонных лиан и кораллов, пережидая бурю.

Тому, кто не слышал, как ревет океан, взъерошенный ураганом, трудно рассказать об этом.

И вот над этой бездной, окутанные тучами брызг, очутились наши друзья.

Взявшись за руки, они прислонились к стене корзины, бросаемой из стороны в сторону, подобно языку колокола…

Там, где человек бессилен, он отдается на волю Божию, он говорит: «Прими меня под Твою защиту… Ты знаешь, как мал и ничтожен я. В Твоей воле моя жизнь и смерть, и потому, Боже, я жду радостно Твоего веления! Ты сделаешь так, как нужно»… И человеку становится легче: он, подобно ребенку, отдается во власть любящего отца, его создавшего.