– Где Катерина? – сипло спросил он. – Что с ней?

– Жива твоя Катерина. И даже здорова… Прикинь, мент, она сначала травку шмалила, да. А потом ее на морфий потянуло. Шприц зарядила, да. Ширнуться хотела. Ты мне спасибо должен сказать, что я шприц у нее забрал…

– Ты что такое говоришь? – снова стал заводиться мент.

– А то, что твоя Катерина – наркоманка… Или может стать наркоманкой…

– Ты… Ты угрожаешь мне, щенок!

– За базаром следи, папаша! А то ведь без дочурки можешь остаться!

– Ты… Ты угрожаешь мне, старшине милиции?!

– Чхать я хотел на твою милицию! – презрительно скривился Алеха. – Ты думаешь, я тебя боюсь, да?.. Что ты мне можешь сделать, мент? Что?! Ну закроешь, ну и что? В пресс-хату запустишь? Страшно. Но не очень. Потому что я по-любому жив останусь. Выживу я, а потом на свободу выйду. И тогда трендец тебе, старшина! Я тебе лично кишки выпущу!

Еще не так давно Алеха и представить себе не мог, что сможет разговаривать с ментом в таком тоне. Зато сейчас грубил старшине, сыпал угрозами. А ведь он в самом деле запросто мог грохнуть этого мента, пустить в расход его семейку. И тот чувствовал, что угрозы его не пустые…

Пожилого старшину пугал убийственно жесткий тон молодого бандита. Он чувствовал себя беззащитным кроликом под ледяным взглядом наемного убийцы. И, разумеется, ненавидел в душе всех бандитов, которые обнаглели настолько, что ни в грош не ставили заслуженного советского милиционера… Но больше всего старшина Чуйко боялся за свою дочь Екатерину. Он явственно осознавал, что ей грозит смертельная опасность со стороны того отморозка, с которым он сейчас разговаривал. Алеха казался ему натуральным психом, и тем он был страшнее…

– Короче, старшина, расклад такой! – продолжал давить на него бандитский бригадир. – С дочкой твоей все на мази. Жива она и здорова. И на иглу ее сажать никто пока не собирается… Хочешь получить ее обратно, пожалуйста. Но с одним условием…

– Что тебе от меня нужно? – дрожащим голосом спросил мент.

– У тебя на киче закрыты мои пацаны. Гена Бобров и Женя Тарасов. Есть такие?

– Есть, – обреченно кивнул старшина.

– Что им шьют?

– Я точно не знаю. Но, говорят, они кого-то убили…

– Говорят, что кур доят… И еще, вчера к вам три пацана заехали. Запоминай, Евгений Крюков, Кирилл Хлопьев, Сергей Лядин…

– Меня вчера с утра на службе не было, – подавленно сообщил старшина. – Я про таких не знаю.

– Не знаешь, так узнаешь… Короче, мужик, размаз такой. Ты работаешь на нас. Нянькой будешь для наших пацанов. Как о своих родных будешь о них заботиться. Грев, малявы, все дела… Ты меня понял, Василь, блин, Михалыч?

– Понял, – кивнул мент. – Я все сделаю. Только Катерину отдайте!

– Ага, счас. Мы тебе дочку отдадим, а ты нас тут же своему боссу красноперому вложишь. Нет, папаша, не годится. Катька твоя у нас пока побудет. Слово пацана даю, ничего с ней не случится. Даже трахать ее никто не будет… Если, конечно, с твоей стороны все будет на мази… Ты, мужик, не колотись, вот тебе мой совет. Не думай, как нас в оборот взять, я тебе отвечаю, это бесполезно. О Катьке своей думай. Ей твоя хорошая служба как воздух нужна. Будешь хорошим, она как сыр в масле будет кататься. Начнешь говнить, мы ее голову тебе по почте перешлем… Что ты на меня так смотришь? Не веришь, что я твоей Катьке башку могу оторвать? А запросто! Мне, мужик, терять нечего. У меня сейчас только один вариант – пан или пропал. С тобой я буду пан. Без тебя – пропал. А если я пропаду, то и дочке твой тоже кирдык. Ты это наизусть выучи, понял?.. А теперь о деле!

Катька рассказывала, что батя у нее крутой. Типа, в ментовке чуть ли не первый человек. Мужик он, в принципе, не слабый. Но Алеха сумел его сломать. Он конкретно загнал мента в угол и теперь мог вить из него веревки.

Он передал старшине малявы для всех пацанов, которых взяли менты. Крюку, Киру и Серому он клятвенно обещал вытащить их из ментовских застенков. Послание шло как бы от Захара. То же самое обещано было и Бобрику с Тарасом. Но Алеха ясно давал им понять, что лично хлопочет за них. Еще он призвал их держаться до последнего и ни в коем случае не подставлять под удар его самого.

– И еще один момент. Ты уж постарайся, чтобы Бобров и Тарасов оказались в одной камере, – грузил старшину Алеха. – А других, наоборот, раскидай по разным хатам… И запомни, все обратные малявы должны проходить только через меня. Сегодня вечером я к тебе подъеду. Выйдешь сюда, мы с тобой перетрем. Я тебе маляву от Катьки передам. А ты мне кинешь малявы от пацанов. Если все будет ништяк, завтра Катька тебе отзвонится, скажет, что у нее все в порядке…

Алеха вел очень рискованную игру. С ментами шутки плохи. Но делать нечего, приходится шутить с ними не по-детски. Алеха не боялся играть с огнем. Но боялся, что старшина Чуйко взбрыкнется и начнет свою игру. Надо будет продумать вариант, чтобы Катька тут же отбросила коньки, как только с Алехой что-нибудь случится. У него все серьезно, и если мент начнет выделывать кренделя, пусть тогда пеняет на себя…