– Вот так, пацаны! – уже в машине хвастался Алеха. – Видали, как я мента захомутал? Теперь у нас есть связь с пацанами. Я им всем малявы скинул, пусть знают, что Макс никого в беде не оставит…

Пацаны одобрительно закивали головами. Алеха в их глазах поднялся на новую высоту.

– Большие дела делать будем, братва! – бахвалился он. – Всех ментов зачморим, всех под себя поставим!

И пацаны ему верили, нисколько не сомневались в своем новом бригадире.

После разговора с ментом Алеха отправился на свою хату, где уже собралась вся бригада. Он рассказал, как поставил под себя мента. И велел обходиться с Катькой, как с королевой. Сам же закрылся с ней в комнате.

Девчонка уже пришла в себя после тяжелого сна. Уже вникла в ситуацию. И хорошо понимала, что ее судьба зависит от Алехи.

– Да, бандиты мы, – презрительно смотрел на нее он. – А ты наша заложница. Заметь, заложница, а не наложница. Будешь умницей, все будет ништяк. Начнешь выстебываться, станешь наложницей. Это значит, что трахать тебя будут все, кому не лень… Или тебе нравится, когда тебя трахают?

Девка затравленно молчала и беспомощно хлопала глазами.

– Я не знаю, слышала ты или нет, но я сказал пацанам, что ты для них, типа, королева. Но это если ты будешь послушной девочкой. Будешь непослушной, так и останешься королевой. Это, королевой минета… Знаешь, что это такое?

Катька знала. Но вслух ничего не сказала.

Алеха оставил ее под присмотром трех толковых пацанов.

– Емеля, назначаешься старшим! – выделил он худощавого жилистого пацана с пустым бесцветным взглядом. – За Катьку шкуру с тебя спущу, ты меня понял?

– Понял.

– Если узнаешь, что меня менты повязали, гаси эту сучку наглушняк! Пусть ее пахан знает, что крюковская братва шутить не любит…

Мысленно он называл бригаду своей. Но при этом продолжал играть на публику. Однако на рынок бомбить барыг отправился не только для поднятия своего авторитета. Ему нужны были деньги. И не только на выкуп загудевших на кичу пацанов…

При нынешних раскладах рынок считался зоной повышенной опасности. Городская ментовка на ушах, Алехе и его бригаде объявлена война. И городская барахолка запросто могла стать зоной боевых действий.

Но все обошлось. Ментов на рынке не обнаружилось. Но пацаны заметно нервничали. Что, впрочем, не помешало им внагляк наезжать на торгашей и снимать с них слам в счет будущих прибылей. Без мордобития не обошлось. Одного барыгу отделали так, что его пришлось везти в больницу. Пацаны не забыли ему напомнить, что ему не жить, если из-за него у них возникнут рамсы с ментами…

После рынка Алеха снарядил трех пацанов с машиной, накачал ценными указаниями и отправил к прокуратуре. Он снова собирался брать быка за рога. В этот раз под удар должен был попасть сам прокурор. «Эка, замахнулся!» – пытался он осадить самого себя. Но рискованный план из головы не выкинул. Пацаны узнают, где живет прокурор, пробьют вопрос о его семейном положении. А затем Алеха возьмет его в оборот. Трудно будет, но он справится.

Дел было невпроворот. И Алехе пришлось крутиться как белке в колесе. За весь день он смог отбить еще двести тысяч рваных. Это было почти в десять раз больше того, что нашлось в бригадном общаке. У Алехи появился повод бросить камень в огород бывшего бригадира.

– Без базара, Крюк правильный пацан, – как бы рассуждая вслух, обронил он. – Но спрашивается, почему бабок в общаке мало?..

Затем он демонстративно осмотрел пацанов, глянул на машины.

– Братва не упакована, тачки – дерьмо, а сам в коже ходит и на «девятке» рассекает… Вообще-то, пацаны, это не нашего ума дело. Если Крюк под себя наши бабки пускает, то это его право…

Алеха обрадовался, когда понял, что братва не очень-то согласна с ним. Пацанам тоже хотелось ходить в коже и ездить на новеньких «девятках». И Алеха собирался упаковать их в самом ближайшем будущем. Пусть видят пацаны, кем они были под Крюком и кем они стали с Алехой во главе.

Вечером он отправился на «стрелку» с ментовским старшиной. Вот где он мог нарваться на мусоров.

Чуйко был один. Усталый вид, поникшая голова, подавленный взгляд.

– С Катериной что? – дрожащим от волнения голосом спросил он.

– Нормально все с твоей Катериной… Кому про наш договор говорил?

Алеха вгрызся в старшину изучающим взглядом. Если мент врет, он учует фальшь в его взгляде.

– Никому.

Фальши не было ни в глазах, ни в голосе. Алеха очень хотел надеяться, что старшина служит ему хоть и не верой, но правдой.

– Малявы передал?

– Передал.

– Бобров и Тарасов в одной хате?

– Постарался.

– А остальные?

– Так они и без того по разным камерам сидят.

– Нормально. Что им шьют?

– Кому?

– Боброву и Тарасову.

– Я узнавал. Их в убийстве обвиняют…

– А Крюкова?

– Тоже в убийстве… У него вчера на квартире обыск делали. Пистолет нашли. Он сейчас на экспертизе…

Алеха внутренне возликовал. Все шло по его плану. Экспертиза докажет, что на стволе кровь Жучка, и Крюк уже не отмажется. Еще радовало, что старшина не просто отбывал номер, он еще живо интересовался судьбой своих сидельцев. Если, конечно, он сейчас не пел под дудку начальника уголовного розыска…