Артем не всматривался в лица подростков. Но всматривались в него. Он чувствовал на себе чей-то жгучий взгляд. И вдруг понял, чей это взгляд.

Римма нерешительно отделилась от толпы, робко подошла к нему. И куда только делась ее озорная улыбка?

На улице мороз – в самую пору ватник надевать, валенки, пуховой платок. А на ней тонкое пальтишко, холодные сапоги на тонкой подошве, на голове вязаная шапочка. Она что, с ума сошла?

Сам Артем был в зимней летной куртке. Но, глядя на Римму, ему самому стало холодно. Он решительно направился к ней:

– А ну давай со мной!

Даже не поздоровался. Взял за руку, потянул за собой. В штабе полка должно быть тепло.

Римма не сопротивлялась, покорно шла за ним.

– Артем, а это кто? – спросил Лодыгин.

Он с нескрываемым интересом смотрел на Римму. Артем вспомнил капитана-артиллериста, с которым встретил войну под Гродно. Миша точно так же смотрел на нее, как сейчас Лешка. Еще и адресок ее попросит. А вот это лишнее. Надо будет Лодыгина под завязку работой загрузить, чтобы у него ни минуты свободного времени не было.

– Сестра, – с непонятным для себя вызовом посмотрел на него Артем.

– Родная?

– Роднее не бывает… – не без сарказма сказал он.

В помещении в самом деле было тепло. Даже дежурство по штабу организовано. Артем подозвал к себе вестового.

– Сержант, сто грамм, и немедленно! – приказным тоном потребовал он.

– Так нету же…

– А ты мехом внутрь вывернись!

Вестовой отправился исполнять приказание. Лодыгин тоже испарился. Наверное, понял, что ловить ему нечего. Артем занялся Риммой. Разделся, закутал ее в свою теплую куртку.

– Ты что, в сосульку решила превратиться? – с улыбкой спросил он.

– Нет…

Она смотрела на него с обожанием. Артему было неловко.

– С теплой одеждой плохо? Телогрейка есть? Валенки? А то могу похлопотать…

– Все есть, – мотнула она головой.

– Почему же на тебе это пальто?

– Красиво потому что. Пальто и сапожки – красиво, а телогрейка и валенки нет…

– А для кого наряжаться, да еще в такой мороз?

– Для тебя!.. Нам еще позавчера сказали, что на нашем аэродроме истребительный полк будет базироваться…

– Но ты же не могла знать, что я летаю именно в этом полку…

– А я знала. Чувствовала… Я знала, что ты прилетишь…

– Чудная ты, – улыбнулся Артем.

– Почему чудная? – возмутилась она. – Самая обыкновенная…

– Ну нет, обычной тебя никак не назовешь…

– Да? Тогда скажи, что ты рад меня видеть.

– И скажу.

Артем и в самом деле был рад ее видеть. Что ни говори, а эта необыкновенная девчонка кое-что значила в его жизни.

– Правда?.. А я-то как рада!.. – расцвела она. – А ты Герой, да! Как здорово! Девчонкам расскажу, не поверят…

У Артема и в мыслях не было выставлять себя в героическом свете. И куртку он снял только для того, чтобы Римма побыстрее согрелась. Снял куртку, а под ней Золотая Звезда и два боевых ордена. А Римма всего лишь шестнадцатилетняя девчонка, романтика в ней играет как молодое вино в бочонке.

– Ты со своими девчонками зачем сюда пришла? Как вы сюда прошли? Объект режимный. И повышенной опасности…

В небе в любой момент могли появиться немецкие самолеты. Боевое дежурство вроде бы организовано, зенитные орудия и пулеметы готовы к отражению атаки, но это не исключало вероятности прорыва к аэродрому. А это бомбы, снаряды, смерть…

– А к опасности мы привыкли, – улыбнулась Римма. – И бомбам не кланяемся. Знаешь, сколько мы «зажигалок» потушили?.. И сюда мы прошли безо всякого. Не забывай, это наш аэродром. Мы здесь занимались. И ты, кстати, тоже…

К Артему подошел вестовой. В руках зачехленная фляжка, алюминиевая кружка.

– Товарищ капитан! Как вы просили! Артем взял фляжку, с сомнением посмотрел на нее, с еще большим – на Римму. Да, был у него первый порыв дать ей сто грамм для согрева. Но Римма и без того уже согрелась. А выпить с ней за встречу – ну уж нет. Молодая она для этого, к тому же девчонка…

– Отбой, сержант, заворачивай обратно.

Он вернул фляжку, посмотрел на Римму.

– Согрелась?

– Ну, если еще внутрь немного… – В ее глазах светился озорной огонек.

– Маленькая еще.

– Это кто маленькая? – возмутилась она. – Да мне, между прочим, в феврале уже семнадцать исполнится. И я в настоящую летную школу поступлю…

– Куда? – поморщился Артем.

– В летную школу… Я в октябре в ЦК комсомола была. Там Раскова набирала девушек в авиационную часть…