– Но все же умудрился, – раздраженно процедила она. Пальцами правой руки Мара незаметно отделила шмат слизи от начинающей постепенно застывать густой массы, которая плотно покрывала ее ноги. – Чуть раньше в большом зале меня всю исхлестали… Ой! – Она снова выдернула левую руку и одновременно потрясла правой. На вид совершенно невинное и бесхитростное движение привело к тому, что через комнату полетели мелкие комочки слизи, числом около полудесятка.

И при небольшом содействии ее чувствительности к Силе самый крупный из них шлепнулся прямо на стену, придясь точнехонько на объектив камеры скрытого наблюдения.

– Еще раз прошу прощения, – сказал бит, оглядываясь на стену. Он присмотрелся чуть внимательнее, и тело его напряглось: медик понял, что случилось. – Извини… – добавил он, хватая полотенце и бросаясь к стене.

И, пользуясь тем, что камера все еще заляпана, а внимание медика рассеяно, Мара Силой подняла пузырьки и бутылочки с пола и, не ослабляя концентрации, заставила их пересечь комнату по воздуху и плавно опустила перед собой. К тому моменту, когда бит закончил чистку, все они были благополучно спрятаны в складках ткани ее комбинезона и карманах.

– Мои извинения, – произнес он, откладывая полотенце в сторону и возвращаясь на место. – Это питательное вещество может повредить материал обшивки стен, который Его Первейшее Величество любезно позволил мне использовать для интерьера.

О как… Интересно. Это значит, у него могут быть серьезные неприятности, если обзор камеры будет закрытым достаточно долгое время? Вполне вероятно…

– Все в порядке… – пробормотала Мара.

Она снова успела, уложилась как раз. Едва бит вновь взялся за ее руку, оба охранника-дрэч’нама ввалились назад в комнату.

– Ничего нет, – прорычал один из них, с подозрением глядя на Мару. – Ну, что ты с ним сделала?

Мара сжалась и постаралась отодвинуться от врача.

– Ничего, – ответила она, в голосе прозвучали испуг и мольба. – Пожалуйста, я в самом деле ничего не делала…

– Тогда где же он? – рявкнул дрэч’нам, делая шаг к ней, угрожающе подняв свой кнут и щелкнув им.

– Возможно, это был еще не достаточно взрослый кризар, – вступился за Мару бит, выставляя руку между ней и охранником. – Его захват был не слишком силен и не очень устойчив.

– Тогда где же он сейчас? – и второй охранник решил поучаствовать в обсуждении. – Он действительно вцепился в нее, я сам видел.

– Если куколки нет в коридоре, то она должно быть все еще в зоне роста… – разумно предположил бит. – Возможно, она отвалилась и вновь попала в траншеи.

Охранники продолжали выяснять судьбу куколки, и Мара затаила дыхание. Если только хотя бы один из них взглянул на куколку после того, как они покинули зал…

Но очевидно, никто из них не обратил на это пристального внимания.

– Ладно, – сказал один из охранников с грубой вежливостью. – Может быть.

Бит взглянул на стенной хронометр.

– В таком случае, процедура закончена, – подвел он итог. – Почему бы вам не сопроводить ее к бараку, а потом не поискать в проходах в зале роста?

– Мы без тебя знаем свою работу, бит! – рыкнул другой охранник, обнажив зубы, и не слишком бережно схватил Мару за руку. – Пошли, человек, шевели ногами. Пора тебе помыться.

Помещение для сна и одновременно мытья с приемом пищи, о котором говорила Сансия, находилось рядом, отделенное коридором от зала с ямами слизи. Оно было настолько же отвратительным, насколько этого можно было ожидать по рассказу, и поэтому Мара была вполне готова к зрелищу. Когда она вошла, около половины женщин уже закончили некое подобие гигиенических процедур и отходили от длинных корыт, наполненных чем-то, что было скорее разжиженной слизью, чем имело хоть какое-то сходство с нормальной водой. Мара присоединилась к толпе ожидающих своей очереди, и, загородившись их телами, убедилась, что пузырьки в карманах ее комбинезона действительно содержат нужные растворы и химикалии. Ее разностороннее образование императорского агента снова выручало и предоставляло неплохой шанс.

– Я думала, вы шутили о намерении раздобыть ваше "кое-что"… – тихо прозвучал голос Сансии из-за ее плеча, и его тональность была достаточно низкой, чтобы стоящие вокруг женщины не смогли расслышать отдельных слов. – Где вы это взяли?

– Позаимствовала в медицинском кабинете, – ответила Мара, сосредоточившись на переливании содержимого одной из бутылочек во флакон-спринцовку, и держа обе емкости на высоте талии, где ее действия были надежно скрыты от любопытных глаз.

Сансия издала слабый горловой звук:

– Полагаю, говорить об этом уже слишком поздно, но медицинский кабинет наверняка тоже снабжен камерами наблюдения…

– Я знаю, – сказала Мара. – Не беспокойтесь, я об этом позаботилась. Вот, подержите лучше.

Она передала Сансии пустой пузырек и уже наполненный флакон, предоставляя той возможность взглянуть на свои манипуляции. Н-да, несмотря на все попытки несчастной привести себя в порядок, ее волосы и одежда все равно оставались запачканными слизью, что, впрочем, было неудивительно после целого дня безвылазного торчания в мерзкой жиже. Какими бы ни были причины ненависти Прэйша к женщинам человеческой расы, мрачно подумала Мара, нужно было отдать должное его изобретательности: он явно преуспел в деле принудительного и скорого лишения их цивилизованного облика.