– Со смотрящим у тебя недоразумение, – едва слышно произнес Шмаков.

– Это я и без тебя знаю.

– Ты ему какие-то деньги должен.

– Ему?! Вообще-то, он говорил, что деньги Жиха требует.

– Жиха?.. Не знаю… А почему Жиха?

– Да потому что Рубач с ним в кентах. Жиха цеховых кроет, они ему отстегивают… Ты тоже цеховой, да? Тоже отстегиваешь?..

– Э-э, да… Есть постановление воровского схода, все теневые предприниматели должны отстегивать в общак десять процентов…

– Постановление схода? – еще больше напрягся Трофим.

Воровской сход – дело очень серьезное. Если так, то выходит, что он действительно против общака пошел, раз поднял руку на Лялина. Воровскую дойную корову зарезал, хоть и не своими руками, но все же…

– И что за сход?

– Кисловодский сход. О-очень большой сход…

– Все-таки ты цеховой.

– Да, у меня свое дело. Если позволишь, не буду говорить, какое.

– Да я и не спрашиваю… Это что ж, если б я тебя тогда прибил, мне бы за тебя предъяву сделали?

– А как ты думал? Все в этом мире взаимосвязано. Теневых предпринимателей в нашей стране совсем не много, а тюрем и лагерей хоть отбавляй, сам понимаешь, какой тугой воровская мошна должна быть. А где деньги брать? Вот нас и берегут… Такие вот дела, парень… Боюсь, что Рубач очень серьезно настроен. А я же вижу, он человек не очень хороший, от него всего можно ожидать. Да и разговор был…

– Что за разговор? – всполошился Трофим. – С кем?

– Плохой разговор. Для тебя плохой… Как бы тебе на «торпеду» не нарваться. Будь осторожен, парень…

Он понял, о какой торпеде идет речь. Исполнителем воровской воли мог быть «бык» из его свиты или какой-нибудь лох, по уши в обязалове перед Рубачом. Этот лох убивает Трофима, за это списывают долги… А убить его могут запросто. Ведь он забил на Рубача с прибором, и если тот спустит это дело на тормозах, авторитет его гикнется в мутную водицу, как помершая на середине Днепра птица…

– Да я-то знаю, что рамсы серьезные, – криво усмехнулся Трофим. – Только не пойму, какой твой в этих делах интерес?

– Ну, не знаю, – замялся Шмаков. – Мы же все-таки соседями были…

– Соседями?! У тебя дом свой с камином и сауной, а ты в нашем тараканнике жил, да ты ненавидеть нас всех должен…

– Ненавидеть? – нахмурился Викентий. – Погоди, ты что-то не то говоришь, парень. Ваш тараканник – дворец по сравнению с тюремной хатой. Так что ж, по-твоему, я должен возненавидеть всех, кто сидит вместе со мной? Или ты сам всех вокруг себя ненавидишь?..

– А ты за слова не цепляйся, – буркнул Трофим.

– А ты не старайся казаться хуже, чем ты есть. Поверь, тебе это не идет… Ты же нормальный парень, только гонору в тебе очень-очень много. Потому и встал на скользкую дорожку…

– Ты что, морали мне будешь читать?

– Нет, не мое это дело, – замялся Шмаков. – И вообще…

– Что вообще?

– Я знаю, тебе Кристина очень нравится.

Шмаков пристально смотрел на него. Взгляд жесткий, твердый, немигающий. Трофим и не думал, что Викентий может так смотреть…

– Ну нравится, и что?

– Я знаю, ты в ресторане с ней был.

– Ну был… А ты что, ревнуешь?

– Нет. Я в своей жене уверен. А она твое приглашение приняла только для того, чтобы поговорить с тобою, чтобы ты глупостей не наделал… А ты их все равно наделал, с топором на нас бросался…

– И что дальше?

– А то, что ты понять должен – не светит тебе ничего с Кристиной. Ничего!..

– Да? – ухмыльнулся Трофим. – А может, поспорим?

– Поспорим?! – ошалел от возмущения Шмаков. – На Кристину?! На эту святую женщину?!. Да, уж чего-чего, а этого я от тебя, парень, не ожидал!

Он развернулся, чтобы уйти – с чувством оскорбленной невинности. Но Трофим вовремя положил ему руку на плечо, удержал:

– Ну, извини…

Что ни говори, но Кристина и для него был святой женщиной. А он спорить на нее собрался… Ну не идиот!..

– Погорячился, в натуре… Я понимаю, что мне ничего не светит…

– Вот! Это хорошо, что ты понимаешь! – оживился Викентий.

– Понимаю… И что дальше?

– Спорить я с тобой не буду. Но хотел бы заключить с тобой договор… Ты даешь мне честное слово, что навсегда забудешь про Кристину, а я… – Шмаков запнулся, напустил на лицо важность до предела серьезного человека. – В общем, я хочу помочь тебе. Ничего пока говорить не буду. Как только все прояснится, мы с тобой продолжим разговор…