Но еще до прихода Эльвиры он обследовал всю квартиру, навел порядок. Принял ванну. И даже похмельный синдром снял — не пивом, а минералкой.

— Как погуляли? — спросила она, переступая порог.

— Вполне.

— Водка?

— Да.

— Женщины?

— Нет.

Она не постеснялась обнюхать его лицо.

— Верю.

— Я хочу только тебя…

Он показал, на что способен. И окончательно развеял ее подозрения.

Домой он отвез ее ровно в назначенное время. Задержался в доме будущего тестя, обговорил с ним детали предстоящего торжества. И в половине одиннадцатого вечера отправился к себе с твердым намерением завалиться спать и хорошенько отдохнуть.

Но дома его ждала большая проблема. Едва он закрыл за собой дверь, как из полутьмы коридора вынырнул какой-то человек и с ходу врезал ему кулаком в челюсть. Леша упал, попытался встать, но сильная рука ухватила его за ворот батника.

— Пошли, уродище!

Человек втолкнул его в зал, хитрой подсечкой сбил с ног. И только тогда Леша смог разглядеть его. Это был Вадим, друг Вероники. Однажды он уже получил на орехи от этого парня. Правда, отомстил ему за это. И ей тоже…

— Узнаешь?

— Да, — жалко пробормотал Леша.

— Я бы на твоем месте с охраной ходил.

— Я никому ничего плохо… — Леша осекся, осознав, что несет чушь.

Много неотмоленных грехов на его счету. И похоже, за часть из них наступила расплата.

— Много ты плохого сделал, гад. Вероника из-за тебя на зоне загибается… Меня чуть не убили…

Вадим был похож на заведенный, поставленный на скорость танк. Казалось, он вот-вот сорвется с тормозов и всей своей мощью обрушится на Лешу, тогда все…

— За все надо отвечать, подонок!

Вадим сунул руку за борт джинсовой куртки. Леша решил, что сейчас он достанет пистолет, и упал перед ним на колени.

— Это не я… Это все Адам!..

— Хорошо, когда есть на кого свалить, — жестко усмехнулся Вадим.

И носком ноги ударил его в солнечное сплетение. Пока Леша корчился от боли и нехватки воздуха, он подошел к видеомагнитофону и вставил в него вытащенную из-под куртки кассету. Вот, оказывается, что он там держал…

На экране телевизора закрутились кадры вчерашнего действа, о котором сам Леша помнил очень и очень смутно, если не сказать, вообще никак. Его спальня, его кровать, латексные красотки, он сам, хиханьки-хаханьки. Вот он заваливает на кровать одну, вторая раздевается сама, ложится рядом с ним… Непонятно, что там у нее между ног… Или понятно… Да нет, не может быть!

Леша с ужасом наблюдал за развитием событий. То, что вчера он вытворял в постели с трансвеститами, вызвало у него презрение к самому себе. Нетрудно догадаться, что скажут другие, если увидят…

— Так это все ты? — не в силах выйти из транса, выдавил из себя Леша.

— Что я? — ухмыльнулся Вадим.

— Ты этих баб… Мне…

— Это не бабы… Это мужики. Трансвеститы.

— Ты?.. Ты их подсунул?..

— Нет. Я всего лишь поставил камеру. Еще давно. Закинул крючок, а ты попался… А где ты этих уродов нашел, я не знаю. Давно с ними балуешься?

— Заткнись!

Сильный удар по шее отрезвил Лешу.

— А камеру как поставил? — обескураженно спросил он.

— Когда ремонт шел. И слепки с ключей сделал… Все продуманно, Леша. Все для того, чтобы опустить тебя ниже уровня канализации…

— Что… Что ты собираешься делать?

— Думаю, людям интересно будет узнать, какой сын у президента банка «Моском-Финанс»… Какой сын, такой и отец…

— Ты не посмеешь!

— Еще как посмею… И Эльвире твоей интересно будет узнать, за кого она собирается выходить замуж. И ее отец, думаю, будет в восторге от нетрадиционного зятя…

— Сволочь!

— Сволочь — это ты… И ты крепко попал.

— Что я должен сделать, чтобы эта запись осталась у меня?

Леша вспомнил, что компромиссом можно завершить любой конфликт. Правда, компромисс не всегда бывает разумным. Но ситуация требовала решительных действий, он готов был сдаться на любых условиях.

— Прежде всего заявить в милицию, что Вероника не крала у тебя ожерелье. Скажешь, что ты вспомнил, как ей дарил…

— Договорились.

— Странно, что эта мысль не пришла к тебе раньше.

— Действительно, странно, — согласился он. — Я же давно не такой, как раньше…

— Это верно, ты не такой, как все, нетрадиционная твоя ориентация.

— Я сделаю все, что от меня зависит. Вероника будет на свободе.

— Но это еще не искупление.

— Что еще?

— Деньги. Банальные деньги. Вероника выйдет из тюрьмы, нам надо будет с ней на что-то жить. И если ты профинансируешь наше с ней будущее, эта запись исчезнет, как ночной кошмарный сон.

— Сколько?

— Много.