Грег был на полголовы выше Алеши, чуть пошире в плечах. Он был сильным и опытным бойцом. И надеялся на легкую победу. Казалось, он смотрел на своего соперника, но видел перед собой аппетитный приз.

Алеша мысленно вложил в свои руки меч, представил себя на поле боя, где бьются не на жизнь, а насмерть. Меч исчез, остались только кулаки да богатырская сила. И враг перед глазами.

Норманн ударил первым. Со всей силы. Таким ударом можно было сбить с ног быка. Но Алеша не бык, он богатырь. Он не пошатнулся и не изменился в лице. Грег снова ударил. И в этот раз Алеше хоть бы хны. Ромеи смотрели на него с удивлением и восхищением. А варяг чуть не лопался от злобы.

Третий удар обещал быть мощнее первых двух. Алеша остановил вражеский кулак на полпути. И сам ударил в ответ. Грег согнулся пополам, и тут же два сложенных вместе кулака как молотом прибили его к палубе. Варяг пытался подняться, но, видно, в голове бушевал шторм, и ноги отказывались слушать.

Евтроний подал знак, и два воина небрежно подхватили Грега под руки, потащили в трюм. Алеше пришлось подождать, пока ему дадут кусок мяса и кубок вина. Ромеи не обманули, и богатырь спустился на нижнюю палубу к своим товарищам с богатой добычей.

Утром кормежка была плохая, Алеша был голоден – легко и с удовольствием расправился бы с мясом в одиночку, запил бы все вином. Но есть и пить в одиночку он счел постыдным делом. Поэтому по-братски разделил свой куш. На его долю достался крохотный кусочек мяса и маленький глоток вина. Грег уже пришел в себя и с ненавистью смотрел на богатыря. Была бы его воля, в спине у Алеши уже давно бы торчал нож.

На следующий день ромейская флотилия вышла в море. Для кого-то это было увлекательное путешествие, но Алеше пришлось изрядно потрудиться. Не так-то просто оказалось грести веслом. Даже с его богатырской силой он уставал неимоверно. А корабль шел вперед, и приходилось махать веслом в такт барабану. Тех, кто не успевал, надсмотрщик нещадно лупил плетью. Алеше пока не доставалось, но что будет, когда иссякнут силы?..

К исходу дня подул попутный ветер. Была дана команда сушить весла. Алеша мог немного передохнуть.

Дранко сидел с высунутым языком, тяжело дышал. Пот стекал с него ручьями. На спине алели полосы от ромейской плети. Взгляд устремлен куда-то в пустоту. Алеша не стал спрашивать, как он себя чувствует. Во-первых, во время перехода за пустые разговоры рабов нещадно лупили. А во-вторых, и без того было ясно, что Дранко жутко устал и его настроение утонуло на дне моря, по которому шел корабль.

Снова загудел барабан, снова рабы взялись за весла. Бум! Бум! Бум!.. От этих звуков можно было сойти с ума.

С короткими посменными перерывами невольники гребли всю ночь. А днем на верхней палубе оживились. Все чаще раздавались громкие голоса, кто-то куда-то бежал.

И барабан застучал по-новому. Бум-бум! Бум-бум! Бум-бум!.. От рабов требовалась боевая скорость. Пришлось грести с удвоенной силой. С верхней палубы доносились обрывки ромейских команд, морские пехотинцы занимали боевые позиции. Алеша понимал, что наверху что-то происходит. Или у ромеев учебный бой, или на их корабли напал неприятель.

Бум-бум-бум! Бум-бум-бум! Бум-бум-бум!.. Барабан бил атаку. Корабль должен был развить тройную скорость, но у рабов не было таких сил. Поэтому в унисон барабану свистела в воздухе надзирательская плеть. Но и она не помогала. Некоторые гребцы настолько выбивались из сил, что теряли сознание.

Теперь Алеша точно знал, что ад существует. И не где-то под землей, а на земле, вернее, на море. Большинство невольников мысленно просили смерти как избавления от чудовищных мук. Алеша тоже был близок к этому.

Но вот барабан потребовал остановить корабль. С верхней палубы доносились свист, шипение, радостные возгласы. Надсмотрщики почти не обращают внимания на рабов.

– Это греческий огонь! – пояснил серб из Дубровника.

Больше он ничего не сказал. Но Алеша и так все понял.

Однажды ему пришлось участвовать в морском сражении. Вместе с друзьями в Русском море они атаковали греческие корабли. Разбойники не жгли их своим страшным огнем, потому что их у него не было. Но когда руссы на своих лодиях входили в Корсунь, греческий дромон ради грозного предупреждения метнул в их сторону сгусток огня. Алеша хорошо представлял, что будет, если такой снаряд попадет в корабль.

Сейчас такая же огнеметная машина швыряла огонь с борта хеландии, жгла корабли противника. Алеша нутром чувствовал, что ромейская флотилия вступила в сражение с настоящим врагом. И если византийцам суждено потерпеть поражение, Алеша погибнет вместе с ними. Он прикован цепью к деревянной балке и уйдет на дно морское вместе с кораблем. Так что волей-неволей приходилось желать византийцам победы.

Битва продолжалась. Вдруг корабль сильно тряхнуло, послышался треск дерева. Дромон не накренился, в трюм не хлынула вода. Богатырь решил, что корабль не протаранен вражеским судном, а скорее всего взят на абордаж. Его догадку подтверждал звон мечей, призывы к атаке, стоны раненых, топот ног. Надсмотрщики оставили рабов и выбрались на верхнюю палубу, чтобы поддержать свою пехоту.