Шрифт:
Евтроний поднял руку, и стражники отступили.
– На берегу Охрида есть старая башня, – на последнем издыхании прошептал Дранко. – Там... Там ищи...
Это были его последние слова. Глаза его остекленели, голова безжизненно откинулась.
Алеша закрыл глаза другу, медленно поднялся, с угрожающим видом повернулся к Грегу.
– Молись, пес пакостный! – сквозь зубы процедил он.
Норманн отлично понимал, с кем имеет дело. Но страха своего не показал, скрыл его за гримасой презрения.
– Ты бросаешь ему вызов? – спросил Евтроний.
Алеша резко развернулся к нему.
– Я бросаю вызов тебе!
Подлый друнгарий даже бровью не повел, зато его стражники напряглись. В любое мгновение их стрелы могли сорваться с цепи.
– Ты не можешь бросить мне вызов, – усмехнулся Евтроний. – Ты – раб! А я – аристократ. Но я все же приму твой вызов. Только драться вместо меня будет Грег! Ты согласен?
Только коварный византиец мог так мужественно делать трусливые заявления.
– Я согласен, – кивнул Алеша. – Я буду драться с Грегом. А потом я займусь тобой... Или ты думаешь, твое предательство сойдет тебе с рук?
– О каком предательстве ты говоришь? – насмешливо посмотрел на него друнгарий. – Ты никогда не был мне другом, ты всегда был моим рабом. И я имею право делать с тобой, что захочу... Я мог бы убить тебя прямо сейчас. Но ты очень ценный экземпляр. Я сделаю на тебе целое состояние...
– Ты думаешь, я буду драться?
– Будешь. Для начала ты убьешь Грега.
– Почему ты думаешь, что я стану его убивать?
– Во-первых, ты должен отомстить ему за своего друга. А во-вторых, есть правила. Надеюсь, ты уже ознакомлен с ними... Итак, ровно через десять дней на Ипподроме состоятся бои. И ты должен дать мне слово, что будешь участвовать в них. Ты хоть и раб, но мужественный и благородный воин. И если ты дашь мне слово, то будешь обязан его сдержать. Так ты даешь слово?
– Я даю слово, – кивнул Алеша.
– Тогда готовься, – усмехнулся Евтроний. – Ты будешь сражаться с очень сильным бойцом...
Не прощаясь, он повернулся к Алеше спиной и ушел. Бойцам было велено разойтись по своим кельям.
– Ну ты и медведь! Не думал я, что ты сможешь меня одолеть. А ты наголову меня разбил... Хорошо, что мы с тобой здесь сошлись, а не на Ипподроме, – с уважением глядя на богатыря, сказал македонец. – Ты бы остался под щитом, а меня бы унесли на щите...
– Ты думаешь, я стал бы тебя убивать?
– А куда бы ты делся? Тем более что ты дал слово Евтронию. И ты обязан его сдержать. Иначе тебе никто руки здесь не подаст...
– Я ему дал слово сразиться с Грегом.
– Нет, ты дал ему слово участвовать в боях на Ипподроме. Он объяснил тебе, что ты должен убивать. И ты после этого дал слово...
– Я же говорю тебе, что я буду драться с Грегом.
– Алеша, друг мой, разве не я говорил тебе, что мы не деремся друг против друга? Думаешь, Евтроний один такой, у кого есть свои гладиаторы? Нет, таких деятелей много. И каждый выставляет в бой своего человека. Ты будешь драться с бойцом другой школы, но никак не с Грегом... Евтроний – хитрый и коварный. Он знает, что ты не можешь изменить своему слову, и обманом вытянул его из тебя. Обман не обман, а дал слово – держи! Или я перестану тебя уважать... А что ты так переживаешь? Разве ты не убивал на полях сражений?
– Но ведь то в сражении...
– И это сражение. Для кого-то потеха, а для нас бой за жизнь. Убивай, чтобы выжить!
Как ни убеждал его Лев, Алеша не мог принять его философии. Но все же всерьез готовился к предстоящему бою. Хотя так хотелось нарушить обманом вытянутое слово...
Пробил час очередного испытания. Алешу заковали в цепи, посадили в клетку на колеснице и как опасного зверя повезли на Ипподром. Туда же отправился и Грег. Алеша очень надеялся, что ему повезет сойтись с этим негодяем в честном бою не на жизнь, а на смерть.
Ипподром находился рядом со знаменитым собором Святой Софии. Алешу провозили мимо, но была ночь, и он мало что увидел. Но все же, глядя на кресты на куполах, множество раз осенил себя крестным знамением. Он просил милостивого бога не осквернять его убийством невинной души раба-гладиатора. За Грега он не просил. И за Евтрония тоже...
Ипподром был построен, когда Константинополя не было еще и в помине. Его строили в те времена, когда город назывался Византием. Император Константин расширил его и усовершенствовал.