Шрифт:
Друзья повернули назад, но далеко не ушли. Спрятались за грудой камней на возвышенности. Отсюда хорошо было наблюдать за трехголовым драконом.
Чудовище ползло медленно, неуклюже переваливалось с лапы на лапу. Из его пастей изрыгались клубы адского дыма. Огромный чешуйчато-пупырчатый хвост бился оземь, вздымал к небесам пыльные облака.
– Ну и образина! – восхищенно протянул Илья.
– Да, так просто с ним не сладить... Одна только шея обхватов пять. Меч-то не возьмет, – заметил Добрыня.
– Пожалуй, и булава моя его не возьмет, – озабоченно почесал затылок муромский богатырь.
Змей подполз к бочкам, радостно заревел, сотрясая воздух на много верст в округе. Лихорадочно дергая головами, он опустил их к бочкам и припал к ним с жадностью закоренелого пьяницы.
Он выпил три бочки. Но этого ему было мало. Он опустошил еще три.
С каждой выпитой бочкой его движения становились все более неуверенными.
– Ого! Да, похоже, мы его возьмем! – обрадовался Илья.
Это была его затея – отвезти Горынычу десять бочек. Сия медовуха давалась ему сверх его месячной нормы. Дракон напьется допьяна, завалится спать. Вот тут-то с ним можно делать все, что угодно...
Змей дорвался до дармовщины. И не мог остановиться. Опустели еще три бочки. Осталась последняя. Вот тут-то все и началось.
Не зная, как им быть с последней бочкой, драконьи головы поступили по-своему, по-змеиному. Бешено вращая осоловевшими глазами, две головы обернулись к третьей. И, не задумываясь о последствиях, извергли из себя огненные струи. От третьей головы осталась только обугленная головешка.
Оставшиеся головы повернулись друг к другу и снова озарились адским пламенем.
Дракон замертво рухнул на землю.
– Ну и ну! – недоуменно протянул Илья. – Вот что значит неправильно сообразить на троих...
Радость победы длилась недолго. Путь к камню был свободен. Но теперь нужно было решать, кто пойдет дорогой смерти.
– Ты, Алеша, едешь за своей невестой, – рассудил Добрыня. – Поэтому ты не в счет...
– Да не хочу я жениться! – возмутился богатырь.
– Хочешь, не хочешь, но такова воля князя! – осадил его Илья.
Алеша скрепя сердце отказался тянуть жребий. Зато Илья и Добрыня вступили в смертельную игру.
Ехать дорогой смерти выпало Добрыне.
– Только не думайте, что я собираюсь погибать, – утешил он своих друзей.
– Да мы и не думаем, – отвел в сторону взгляд Алеша.
Ему было стыдно за себя.
– Да врет он все, этот камень... Знаю, что врет, – сказал Илья. – Ничего с тобой не случится, вот увидишь...
– Конечно, увижу, – улыбнулся Добрыня. – Скоро мы соберемся здесь. Алеша приедет сюда с невестой. Ты, Илья, привезешь с собой сундук с золотом...
– Да ляд с ней, с той невестой. И золото, ну его!.. Лишь бы ты возвратился...
Добрыня обещал беречь себя. Но Алеша все равно не мог избавиться от чувства, будто видит его в последний раз.
– А может, и не надо никуда ехать? Вернемся назад, а? – просительно посмотрел он на Добрыню.
– Нет, нельзя. Мы дали слово князю!
Добрыня был непреклонен. И единственно, с чем он согласился, это взять с собой всех трех оруженосцев. Хоть какая, но помощь...
Друзья подъехали к камню.
– Будем ехать три дня в одну сторону, – с хмурым видом сказал Илья. – И что бы ни случилось, ровно через три дня поворачиваем в обратную сторону. Встречаемся здесь возле этого камня...
– Со мной ничего не случится, – заверил друзей Добрыня. – Но все же... Если вдруг какая беда, ждите меня ровно год. Если к этому сроку не вернусь, только тогда считайте меня мертвым...
На этой грустной ноте друзья и расстались. Алеша Попович отправился за невестой, Илья Муромец – за богатством, а Добрыня Никитич – за смертью...
Глава 11
Невеста
Алеша не торопился. Не собирался он ни на ком жениться. Поэтому он просто тянул время, чтобы на четвертый день ни с чем повернуть обратно.
Ничего необычного не встретил он на своем пути ни в первый, ни во второй день. Ничего не случилось и к исходу третьего дня. Осталось только переждать одну ночь, а наутро отправиться в обратный путь.
На ночлег Алеша остановился на берегу какой-то реки. Он взял в руки лук со стрелами и подстрелил к вечерней трапезе жирного селезня. Развел костер, стал поджаривать.