Мадам де Лепинас с улыбкой поднялась.

— Еще два слова, шевалье. В этом доме живут одни женщины. Они не любят мужчин и не желают, чтобы их беспокоили. Пусть ваши спутники хорошо ведут себя с ними.

Луи кивнул, сбитый с толку этим предупреждением с легким оттенком угрозы. Он вновь поклонился маркизе и последовал за своей провожатой.

Франсуаза де Лепинас повела его в галерею. Она показала ему двери других комнат и сад, в который выходили окна, а потом предложила спуститься во двор за багажом.

Каков был реальный статус мадам де Лепинас в доме маркизы? Подруга, компаньонка, родственница Луи не мог это определить, а она сама его на сей счет не просветила.

По пути они встретили другую служанку. Франсуаза представила ее: это была Клеманс, которой предстояло отнести Пьеру де Ферма послание, как только Луи напишет его.

Во дворе Гофреди, Геро и книготорговец ждали под бдительным взором привратницы. Франсуаза де Лепинас подошла к ней:

— Мсье шевалье и его друзья поселятся у нас, в спальне на третьем этаже. Вы принесете им два соломенных матраса и предметы туалета. Они должны также умываться. Мсье Фронсак, если у вас есть грязное белье, отдайте его одной из наших горничных… Но вы ведь сказали мадам маркизе, что вас трое?

— Геро, наш кучер, здесь с нами расстается. Гофреди — мой компаньон и телохранитель, Шарль де Бреш — книготорговец, который нас сопровождает.

Луи расплатился с кучером, который остался чрезвычайно доволен и своим жалованьем, и в особенности щедрым вознаграждением на чай.

По-прежнему в сопровождении Франсуазы де Лепинас и привратницы, подхватившей сумки Луи, они поднялись на третий этаж. Гофреди нес свою сумку и оружие в дополнение к тому, что уже имел на себе. Луи забрал из кареты только два пистолета и решил оставить на месте шкатулку с деньгами. Сундук, служивший сиденьем, был прочным и запирался на ключ. Луи не был уверен, что во дворце сможет найти для своих денег столь же надежное место.

Их комната оказалась большой. Там стояла одна кровать с занавесками, несколько стульев, сундук и стол. Но камина не было, и холод царил ледяной.

— Клеманс принесет вам горячие грелки на ночь, — вздрогнув, сказала мадам де Лепинас. — Бертранда, принесите воду для умывания и ночные горшки. Потом достаньте с чердака два соломенных матраса и не забудьте постельные принадлежности, а также теплые одеяла из гусиного пуха. Я схожу за пером и чернильницей для вас, мсье Фронсак. Когда вы напишете письмо, Клеманс отнесет его мсье Ферма.

— Полагаю, в вашем городе есть парильни, мадам? — спросил Луи.

— Да, на берегу Гаронны. Хотите пойти туда?

— После такого долгого путешествия испытываешь потребность помыться!

— Я сама регулярно там бываю, — улыбнулась она. — Могу вас проводить, это недалеко. Вам нужно что-нибудь еще?

— Спасибо, не думаю. Мы будем устраиваться. Наша карета может остаться во дворе?

— Конечно. Бертранда отведет ваших лошадей на конюшню. Они будут в тесноте, зато под крышей. Ужин подадут в шесть часов. Я зайду за вами.

Они быстро разобрали вещи. Гофреди разложил шпаги, пистолеты и мушкеты на сундуке, так чтобы они были под рукой. Что до Шарля де Бреша, тот быстро распрощался с ними. Была суббота, и он спешил повидать своего книготорговца. Бреш предупредил, что вернется поздно и не сможет ужинать вместе с ними у маркизы де Кастельбажак.

Луи принялся за письмо к Ферма, как только получил бумагу, перо и чернила. Очень короткое послание, в котором он сообщил, что приехал лишь сегодня, поселился во дворце Кастельбажак и просит о встрече.

Письмо он вручил Клеманс, а затем мадам де Лепинас проводила его до ближайшей парильни. Луи нашел компаньонку очаровательной, хотя и поразительно сдержанной. Она не задала ему ни единого вопроса.

Вернувшись из парильни, он получил ответ, на который надеялся. Пьер де Ферма просил передать, что охотно примет его завтра, в воскресенье, после четырех часов.

Пока хозяин отсутствовал, Гофреди занимался лошадьми. Он вычистил их, покормил, проверил сбрую и помыл карету, поставленную возле акации.

Ужин был сервирован в прихожей второго этажа, превращенной в столовую. Луи и Гофреди усадили напротив мадам де Кастельбажак и мадам Лепинас. Приготовленные Жанной и Клеманс блюда были чрезвычайно показательными. Маркиза объяснила, что голуби, тушенные в соусе, — с ее собственных земель, а вино и груши — из поместья в Гийемери. Она ничего не рассказывала о своей жизни, как и мадам де Лепинас, которая, хоть и улыбалась все время, в разговор почти не вступала. Гофреди, по обыкновению, молчал, но замечал каждую деталь. Луи знал, что старый рейтар, невзирая на солдафонские манеры, прекрасно пользовался столовыми приборами, а также умел читать и писать. Совсем недавно молодой человек с изумлением обнаружил, что его телохранитель знает латынь! Все чаще и чаще он задавал себе вопросы о прошлом этого солдата удачи.