— Мы встанем так, чтобы видеть, как они выходят из дворца. В сущности, им не удалось меня разглядеть, я оставался в тени, а потом переоделся. Кстати, вот камзол, который был на мне, — он взял сумку, поставленную Гофреди рядом с креслом, — я это все оставлю здесь, под твоей охраной. Я покажу вам шифровальщиков, когда они будут выходить из дворца, и вы тут же начнете следить за ними. Но нам недостает четвертого человека. Ты должен его найти.

— Кроме Ла Гута, никому не могу доверить такое дело, — без колебаний объявил Гастон.

— Ты его знаешь?

— Ты уже видел его у меня. С виду — невзрачный, но отличается большой ловкостью. Человек верный и надежный.

— Есть же у него какие-нибудь недостатки? — спросил Луи. — Не забывай, дело это конфиденциальное. Он пьет?

— Нет. Тут проблем никаких. Но один порок у него и вправду имеется: он постоянно бегает за юбками и, поскольку красивым его не назовешь, относит все жалованье девкам и шлюхам самого низкого пошиба с улиц Пют-и-Мюз или Граткюль и Тирви. [25]

Луи почти не колебался. Пьяницу привлекать нельзя, а этот недостаток серьезных последствий не имеет.

— Я доверяю твоему выбору. Этот человек сейчас в Шатле?

— Да, стоит на страже в галерее. Сейчас за ним схожу.

Через мгновение Гастон вернулся с лучником в красных штанах и голубом камзоле, расшитом лилиями и украшенном золотыми галунами, с портупеей в серебряных звездочках. Луи узнал его: действительно, он не раз попадался ему на глаза в Шатле.

Худосочный и приземистый, сухой как виноградная лоза, с жидкими седеющими волосами, Ла Гут служил дозорным лучником уже десять лет. Хотя силой он не отличался, Гастон ставил его выше всех других своих людей, ибо ему была присуща не только верность, но также сметливость и проницательность, скрывавшиеся за невзрачным обликом.

Заметно робевший лучник остался в дверях, а Гастон, вернувшись к своему письменному столу, торжественно провозгласил:

— Ла Гут, вы уже встречались с моим другом Луи Фронсаком, маркизом де Вивон и кавалером ордена Святого Михаила. Мсье Ле Телье только что поручил ему ответственное задание. Как и я, вы находитесь отныне в его распоряжении.

— Мсье маркиз, — поклонился Ла Гут, одновременно польщенный, встревоженный и заинтересованный.

— Можешь доверять ему, как мне, — обратившись к Луи, торжественно сказал Гастон. — Объясни, что ты от него хочешь. Ла Гут — могила, все сказанное тобой останется здесь.

— Я верю вам, Ла Гут. Знайте — речь идет о деле чрезвычайной важности. Ни с кем об этом говорить нельзя. Смерть будет слишком мягкой карой для того, кто окажется изменником или просто болтуном. В расследовании нас всего четверо: комиссар и я, а также мой телохранитель Гофреди.

Ла Гут быстро взглянул на человека весьма устрашающего обличья, который машинально теребил кинжал, висевший на перевязи прямо над шпагой. Гофреди же метнул на лучника грозный взгляд, но затем одарил мимолетной заговорщицкой улыбкой.

— Сегодня днем каждый из нас будет следить за определенным человеком, — продолжал Луи. — Я покажу вам наших подопечных. Один из них, возможно, украл важное послание из шифровальной службы мсье Россиньоля. Этот тип может быть связан с сетью испанских шпионов или какой-то другой страны. На время слежки вы сбросите форму и оденетесь попроще. Главное, старайтесь, чтобы вас не заметили. Вы отметите все, что сделает ваш подозреваемый. Особенно если он вступит с кем-то в долгий разговор или же передаст кому-либо документы.

Он умолк и вопросительно взглянул на лучника, ожидая его вопросов.

— Я понял вас, мсье маркиз. Мне уже доводилось делать нечто подобное. Можете рассчитывать на меня… Если я замечу, что мой человек передает кому-то депешу, мне следует вмешаться или просто составить рапорт?

— Никакого вмешательства. Вы полицейский и сами решите, стоит ли следить за тем, кто возьмет свиток. Но будьте внимательны, это может быть просто устное сообщение. По правде говоря, мы хотим, прежде всего, установить, кто из четырех шифровальщиков — Иуда. Письмо или информация, которую он передаст, значения не имеет, это приманка.

— Я сделаю все возможное, мсье маркиз, — кивнул лучник. Тут Луи повернулся к Гастону.

— Вот за какими четырьмя людьми мы будем следить. Во-первых, это Шарль Мансье, весьма элегантный, на вид лет сорока, родственник мсье Россиньоля. Априори подозрений не вызывает. Затем у нас есть Гийом Шантлу, очень высокий и худой, на лице следы оспы. Он родственник Сюлле де Нуайе.

— Родственник Иезуита Галоша! [26] — иронически заметил Тийи. — Вероятно, он и есть твой шпион. Сюлле всегда занимал происпанскую позицию в Военном министерстве.