— Этот дом? — удивился ремесленник. — Конечно же, он не продается! Там живет Этьен Жирардо де Шанкур, торговец строительным лесом, наживший большое состояние. Дом построили совсем недавно, в прошлом году, и все семейство Шанкура поселилось в нем.

— Так я и решил, — кивнул Луи с понимающим видом. — Я видел, как только что туда вошел его сын или брат.

— Сыновей у него нет. Должно быть, это один из его шурьев, Симон или Исаак.

— По правде говоря, я не знаю.

— То братья его жены. Кстати, очень красивая женщина. Вам известно, что она художница?

— Этого я не знал. Я пришел сюда только потому, что мне сказали, будто дом продается. А что она рисует?

— Картины. Я видел их у нее, очень красивые. В основном фрукты.

— Вы сказали, Исаак и Симон? Они протестанты?

— Как почти все на этой улице! Тут еще и голландцев полно. Гугенотский квартал!

Луи кивнул. Больше он ничего выведать не мог. Забрав свои чистые туфли, он сунул один соль работнику и вышел.

Гофреди увидел, как человек в малиновом плаще вышел из дворца и двинулся по улице Сент-Оноре.

Это его устраивало. Сам он был пешим, и если бы его подопечный оставил лошадь в одной из конюшен дворца или на ближайшем постоялом дворе, Гастону пришлось бы бежать за всадником!

Они долго обсуждали в «Деревянной шпаге»: следует ли предусмотреть лошадей? Это осложнило бы слежку, ибо верхового легче заметить и он не может затаиться в ожидании в каком-нибудь укромном углу. Самое вероятное, решил Луи, что шифровальщики живут в Париже и возвращаются домой пешком. Впрочем, он сожалел, что не расспросил об этом Россиньоля. Гастон и Ла Гут согласились с ним: в городе пеший всегда может поспеть за лошадью, не привлекая к себе внимания.

Человек в плаще шел по Сент-Оноре вплоть до улицы Руль. Здесь предполагаемый шифровальщик свернул к Сене, двинулся по улице Монне и пересек реку по Новому мосту.

Казалось, он торопится, впрочем, мелкий ледяной дождь не располагал к неторопливой прогулке, и площадки, где обычно выступали фокусники и вожатые медведей, пустовали. Гофреди держался на солидном расстоянии, не выпуская из виду малиновый плащ. Сапоги у него были в грязи и дерьме, порой он оскальзывался на нечистотах и тогда вполголоса чертыхался.

Человек в малиновом плаще шел по набережным вплоть до Пти-Шатле и на мгновение поднялся на улицу Сен-Жак, чтобы тут же выйти на улицу Бюшри. Оттуда он направился к площади Мобер, но затем резко свернул на улицу Пердю. [30]

Здесь стояли покосившиеся дома, стены которых были укреплены брусьями. Немногие из них имели три этажа, но все верхние выступали над нижними, а сами строения располагались вразнобой, поэтому улица представляла собой нечто вроде темной кишки. Гофреди это давало преимущество, ибо разглядеть тут что-либо было трудно. Даже если человек в малиновом плаще обернется, все равно не заметит его, тем более сейчас их разделяло стадо коз.

Они оба шли по обочине немощеной улицы, защищенные от дождя выступающими верхними этажами. В середине лениво скатывался к Сене поток нечистот и отбросов, источавших омерзительный запах.

Вдруг человек в малиновом плаще исчез из вида преследователя. Старый рейтар ускорил шаг, пробиваясь сквозь стадо блеющих коз.

Миновав животных, он с изумлением убедился, что впереди никого нет.

Что за колдовство? — встревожился бывший солдат.

— Перед вами был человек! — бросился он расспрашивать пастуха.

Тот смотрел на него с тупым выражением лица, показывая в улыбке все свои зубы и отрицательно качая головой. Конечно же, он говорил только на своем диалекте.

Сена была слишком близко, чтобы человек в малиновом плаще мог исчезнуть подобным образом. Тогда Гофреди вернулся назад и внезапно увидел, как одна из коз выходит из ворот, куда случайно забрела. Он ринулся туда, ослепленный струями воды. Это был проход во внутренний двор, еще более темный, чем улица.

Похоже, там тоже никого нет.

Несколько дверей выходили во двор, где возвышалась навозная куча, из которой сочилась зловонная жижа. Гофреди обошел все, дергая их в попытке открыть. Каждая была прочно закрыта. Этот человек вернулся домой?

Гофреди ощутил ярость, потом досаду и стыд от того, что не сумел исполнить поручение. Стекавшая с полей шляпы вода заливала ему лицо, и казалось, будто он плачет. В этот момент недалеко от него из какого-то закоулка выскользнула тень. Это был оборванный мальчуган.

Гофреди бросился к нему: