— Конечно, но ты забываешь о его репутации верного слуги королевства, о неустанной защите интересов страны и ревностном национализме. Кстати, Россиньоль находился под его началом, а в те времена никаких утечек из шифровального бюро не было, хотя сам он имел доступ к кодам.

— Это верно. Значит, его родственника также следует исключить из числа подозреваемых? — примирительно заметил Гастон.

— Сейчас мы никого не можем исключать, — возразил Луи, покачав головой. — Переходим к третьему. Этот человек меня сильно интересует: его зовут Гарнье, ему двадцать лет, и он гугенот.

— Чем же он заинтересовал тебя? — спросил Тийи, нарочито вытаращив глаза. — Ты веришь, что гугенот может передавать наши секреты Испании? Я был бы этим крайне удивлен!

— Ничто не должно нас удивлять, и тебе следовало бы знать, что мотивы, заставляющие людей действовать, вынуждающие их лгать или предавать, очень редко совпадают с религиозными убеждениями! Ведь и протестантская провинция Голландия стремится любой ценой заключить мир с Испанией. Значит, должны быть какие-то связи между этими протестантами и католической Испанией.

Луи сосредоточился, прежде чем заговорить вновь. Он пытался дать определение тому, что прочел во взоре молодого гугенота.

— Наши взгляды встретились, и мне не понравилось то, что я увидел в его глазах, — заявил он. — Этот протестант — не просто любитель логики, живущий в мире абстрактных понятий. Это человек действия, и я убежден, что он скрывает свою истинную суть.

Гастон состроил насмешливую гримасу:

— Ты способен увидеть такое? Это интуиция или просто предположение?

— Разве у тебя одного имеется чутье? — улыбнулся Луи, скрывая раздражение, которое часто вызывал у него друг, неизменно предлагавший следующее распределение ролей: дело Луи — дедукция, а у него, Гастона, настоящий охотничий инстинкт.

— Согласен! А четвертый? — спросил комиссар, внезапно став серьезным.

— Его зовут Клод Абер, он родственник Бутийе де Шавиньи. Похоже, он человек крайне рассеянный, все теряет и забывает. Априори я плохо представляю, как он крадет депеши, которые наверняка выронит по пути к нанимателю!

Он сам рассмеялся своей шутке, но Гастон хранил бесстрастное безмолвие.

— Этот человек пробуждает во мне любопытство, — объявил, наконец, комиссар.

— Почему?

— Быть может, это просто такая ролька…

— Что ты хочешь сказать?

— Рассеянный человек способен легко забыть шляпу и вернуться за ней вечером в бюро. Если охранники хорошо его знают и привыкли к такого рода рассеянности, они не обратят на него внимания…

Луи обдумал это предположение, которое прежде не приходило ему в голову. Гастон был прав, и он выругал себя за легкомыслие.

— В самом деле, это возможно, — пробормотал он.

— Как мы распределим наших молодчиков? — спросил Гастон, явно довольный тем, что обратил внимание на обстоятельство, которое его друг проглядел.

— Только я могу узнать их. Если они будут выходить поодиночке, я беру на себя последнего. Каждый из вас последует за тем, кто покинет Пале-Рояль. Если мы сможем выбирать, ты мог бы пойти за рассеянным, а я бы занялся Гарнье. Гофреди и Ла Гут возьмут двух других…

Луи обвел всех вопрошающим взглядом. Никаких возражений не последовало, и он продолжил:

— Понятное дело, никто из них не должен ничего заподозрить. Они наверняка отправятся домой, возможно, заглянув по пути в какие-нибудь лавки или остановившись у лотка. Но один из них, возможно, отправится в особенное, неожиданное место, где с кем-то встретится. Вот этот, вероятно, и окажется изменником. Итак, каждого придется сопровождать, пока он не придет домой или же до наступления темноты. Завтра утром мы соберемся и обменяемся впечатлениями.

— К нашему шпиону кто-нибудь может наведаться в поздний час, — возразил Гастон. — А следить за ним уже никто не будет.

— Ты прав, но нас мало, и мы не сумеем всю ночь наблюдать за каждым домом. И потом, не забывай, нашему шпиону нужно предупредить нанимателя, что у него есть важная информация. Следовательно, он должен будет сделать это сам.

Гастона это возражение не убедило. Он знал, что имеется много способов тайно предупредить нужного человека. Это мог быть кусок ткани в окне или какой-то особый знак. Но в одном пункте Луи был прав: у них не хватает средств, чтобы установить более плотное наблюдение.

— Мне не нравится, что вы будете один, мсье, — проворчал Гофреди. — Я хотел бы остаться с вами, а мсье де Тийи пусть попросит кого-то из своих людей заменить меня.

— Нет, — сказал Луи. — Чем меньше людей задействовано в этом секретном деле, тем лучше. В самой же слежке нет ничего опасного. Нужно просто соблюдать дистанцию. Быть может, завтра мы решим, что следить нужно за кем-то одним или двумя из подозреваемых, и тогда сможем работать вместе. Пока же предлагаю всем нам перекусить в таверне «Деревянная шпага», [27] возьмем отдельный кабинет, и я детально опишу вам каждого из наших молодцов.