— Ты, несомненно, прав, но и Ле Телье можно понять. У нас нет других доказательств, кроме нашего слова, а у них могущественные друзья. Быть может, ты что-нибудь обнаружишь, осматривая трупы разбойников, которые я велел отвезти в Шатле.

— Вряд ли!

Помолчав, Гастон продолжил:

— Какое место занимают в этой головоломке мадам Муайон и ее брат?

— Трудно сказать, — ответил Фронсак, пожав плечами. — По словам Тальмана, мадам Муайон будто бы пользуется особым расположением Сервьена.

— Она его любовница?

— Нет, тут что-то другое. Они знакомы, это сомнению не подлежит. Но раз уж меня освободили от дела, нужно ли выяснять дальше?

— А твой книготорговец?

— Всего лишь книготорговец, у меня против него ничего нет.

Они вновь замолчали, на сей раз надолго, карета же тем временем застряла в заторе перед Пале-Роялем.

Когда экипаж вновь тронулся с места, Гастон спросил:

— Ты и вправду веришь, что шпионы, располагая украденными депешами и элементами реестра, способны взломать коды Россиньоля?

— Такое случалось, но Россиньоль очень силен, и, надеюсь, его система реестров окажется прочной.

— А как ты думаешь — можно действительно создать код, который не поддается расшифровке?

Луи пожал плечами в знак своего бессилия:

— Я хочу получить такой код. Сегодня попытаюсь увидеться с отцом Мерсеном. Если он не в состоянии или же не захочет мне помочь, вернусь в Мерси в конце недели.

Гастон вышел у Гран-Шатле, и карета вернулась в контору Фронсаков. Луи известил родителей, а также Жюли о конце расследования и скором возвращении домой. Ему оставалось изучить последний след и отправиться для этого в монастырь францисканцев, но, как он объяснил своим близким, эту цель можно осуществить и за пределами Парижа: если отец Мерсен назовет ему имена математиков, он спишется с ними и условится о встрече.

Не будучи вполне удовлетворенным, Луи считал, что неделя была плодотворной. Он решил проблему, которую поставили перед ним Ле Телье с Бриеном, и увозил домой десять тысяч ливров, которые — вместе с теми, что Ле Телье вручил ему в Мерси, — освобождали его от самых насущных финансовых забот.

За обедом он и Жюли долго обсуждали с родителями, как следует распорядиться этими деньгами. Одно было очевидным: большую часть следовало потратить на то, чтобы провести в замок воду. Тогда они смогли бы устроить у себя такую же ванную комнату, как во дворце маркизы де Рамбуйе. Но как поступить с остатком? Купить земли, которые желало продать аббатство Руайомон? Или обставить мебелью замок?

Жюли высказала небольшое пожелание. Перед тем как уехать из Парижа, она хотела бы взять с собой в Мерси еще одну книгу. У нее вызвали интерес «Галантные похождения герцога д'Оссона»: Шарль де Бреш дал ей посмотреть изданный Пьером Роколе томик, который Луи затем вернул ему.

Луи обещал жене зайти в лавку «Под эгидой Рима». С их новообретенным богатством он мог позволить себе купить несколько книг! Кстати, будет полезно приобрести что-нибудь по шифрологии и тайной переписке, если у книготорговца найдется такое.

Днем Никола отвез Луи в монастырь францисканцев.

Орден возвел несколько строений за Королевской площадью, в начале улицы Сен-Луи и поселил в Париже дюжину своих монахов. Произошло это при покойном монархе — прежде францисканцы размещали свои обители только в провинции.

Орден францисканцев был основан в Калабрии святым Франциском в XV веке. Устав ордена основывался на строгом соблюдении бедности. Сама конгрегация, считая себя самой ничтожной среди других религиозных орденов, стала именоваться «меньшими братьями», миноритами. Члены ордена посвящали все свое время молитвам, чтению и ученым штудиям.

Однако это самоуничижение не способствовало терпимости, и многие парижские францисканцы истово боролись против свободомыслия и религиозных реформ.

Венсан Вуатюр особенно боялся их с тех пор, как они выступили за учреждение святой инквизиции, вознамерившейся судить приверженцев Братства бутылки, членом которого он состоял. Это была небольшая группа писателей, вольнодумцев и искателей наслаждений, собиравшихся в таверне «Львиный ров» рядом с монастырем.

К счастью, не все францисканцы отличались такой суровостью, и один из самых заметных священнослужителей парижской общины даже превратил монастырь в центр научной жизни столицы.

Мерсен был математиком и выдающимся ученым. В своей келье он принимал лучших мыслителей Европы. Вокруг него образовался кружок молодых талантливых священников, таких как отец Нисерон, знаток анаморфозы и оптической иллюзии, или отец Дирон, специалист в области механики и духового оружия.

Луи познакомился с отцом Нисероном, когда заинтересовался знаменитым духовым мушкетом, созданным отцом Дироном по заказу Ришелье. Луи сохранил единственный экземпляр этого ружья, стрелявшего свинцовой пулей совершенно беззвучно и убивавшего загадочным образом.