Ему удалось отравить Людовика XIII, и он естественным образом поддержал Важных и герцогиню де Шеврез в их попытке захватить власть, рассудив, что впоследствии легко от них избавится. Но заговорщики провалились из-за Луи Фронсака. Тот самый маленький нотариус, из-за которого Сен-Map взошел на эшафот, сумел разоблачить и этот комплот, помешав даже убийству паяца Мазарини!

Очередная неудача могла обойтись Фонтраю очень дорого. К счастью, он не слишком вылезал вперед в интригах Важных и знал, что Мазарини не будет преследовать его, если он по-прежнему останется в тени. Тюремное заключение предполагает допрос, в ходе которого могли бы всплыть интересные детали. Например, о королеве — ведь у него имелись доказательства, что она была душой заговора Сен-Мара, да и всех предыдущих комплотов, поддержанных Испанией!

Сегодня Мазарини стал слишком силен, и избавиться от него насильственными средствами не представлялось возможным. Тем не менее, маркиз де Фонтрай полагал, что сумеет добиться отставки и падения итальянца, если тот провалит переговоры в Мюнстере. Война обходилась дорого. Государственная казна была пуста. Народ роптал против поборов, а парламент отказывался вводить новые налоги, которые затрагивали уже и богачей. Если Мазарини потеряет за столом переговоров то, что Энгиен и его армия завоевали ценой солдатской крови и разорения бедняков, все может заколебаться. Народ, судейские чиновники, буржуа, военные, знать — все потребуют отставки министра, быть может, даже отречения регентши. Регентом станет принц Орлеанский, и тогда наступит хаос. Революция, наконец, разразится — как в Англии.

Фонтрай часто с восхищением думал об этом сквайре, этом мелкопоместном деревенском дворянине по имени Оливер Кромвель, который возглавил мятеж лондонского парламента против короля Карла I. Вот какому примеру должно следовать.

Итак, похищение депеш, адресованных полномочным представителям в Мюнстере, и продажа их Испании преследовали двойную цель: во-первых, обогатиться, ибо ему понадобятся деньги, когда произойдет революция, во-вторых, подорвать позиции Мазарини.

Клод Абер оказался хорошим шпионом. Он не только скопировал некоторые депеши, переданные затем испанцам в залог верности, но также запомнил часть секретных реестров, которые Россиньоль использовал для шифровки.

Гибель служащего положила конец этой комбинации, однако у Фонтрая появился новый агент в недрах шифровального бюро. Если тому удастся раздобыть основную часть реестров Россиньоля, он с его с превосходным знанием французской дипломатии сумеет понять содержание всех депеш, отправленных полномочным представителям на конференции в Мюнстере.

И тогда он продаст испанцам и австрийцам универсальное оружие, которое позволит им одержать верх на переговорах.

Его великий замысел очевидным образом предусматривал захват и тех депеш, которые не сможет украсть новый агент в шифровальном бюро. Их надо будет отбирать непосредственно у гонцов. Это вполне осуществимо, ибо шевалье де Шемро знал нескольких из них и уверял, что с подкупом проблем не будет.

Правда, есть тут одна трудность: герцог де Ларошфуко, давший ему приют, друг Мориса де Колиньи, рассказал ему, что Бриен собирается создать корпус гонцов, который возглавит Колиньи.

Подобный проект, должным образом претворенный в жизнь, существенно осложнит честолюбивые замыслы маркиза де Фонтрая. Он был знаком с Колиньи и знал, что тот отберет лучших и абсолютно неподкупных воинов.

Следовательно, Колиньи должен исчезнуть.

Убивать его не стоит — это и невозможно, и неразумно. У хитроумного маркиза де Фонтрая уже созрел более коварный план, зародившийся в его изощренном сознании после возвращения Энгиена и Колиньи в Париж. Именно для реализации этого плана и нужна помощь герцогини де Шеврез, ибо только она могла повлиять на герцога де Гиза.

Фонтрай с большим трудом сумел переправить свое послание Мари де Роан, а той пришлось приложить еще больше усилий, чтобы ответить ему, ибо за поместьем Кузьер, где ей предписано находиться, денно и нощно следили лучники и судебные приставы. Но герцогиня де Шеврез была опытной интриганкой, а кроме того, имела верных сторонников, готовых рискнуть ради нее жизнью. В конечном счете, ее письмо доставил во дворец Лианкур Клод де Бурдей, граф де Монтрезор, ведавший всей корреспонденцией герцогини.

Уже завтра, решил маркиз де Фонтрай, надо будет повидаться с герцогом де Гизом и изложить ему свою просьбу.

Итак, проблема с размещением в Тулузе успешно разрешена. Теперь Луи должен как можно быстрее встретиться с Гастоном. Одного Гофреди в поездке, да еще зимой, ему не хватит. Конечно, старый вояка прекрасно управляется с лошадьми, но хорошим кучером его не назовешь. А уж часами сидеть на козлах в холодную погоду он и вовсе не способен.

Зато Гастон обожал такого рода тяжелые испытания. И Луи знал, что он с радостью отправится в путешествие, даже если придется нанять еще одного кучера. Гофреди и должен был озаботиться этим, отправившись после полудня на улицу Сен-Мартен.

Вот уже несколько лет Жак Соваж, сын поставщика многоместных экипажей из Амьена, имел собственное дело как раз напротив улицы Монморанси, под вывеской постоялого двора, во дворе которого стояла статуя святого Фиакра, покровителя путешественников. Тут продавали и сдавали внаем всевозможные повозки: в сарае стояло около двадцати подержанных карет, а в конюшне — четыре десятка старых кляч. Здесь же собирались и безработные кучеры, поджидавшие клиентов.

Путь из Пале-Рояля в Шатле оказался чрезвычайно долгим, поскольку карета, запряженная четверкой лошадей, была крайне неповоротлива на узких и многолюдных улицах.