Записка предназначалась Марише, но первым на кухню из душа вошел Смайл и он же первым прочитал ее.

– «Не болтайся со своим расследованием, пока муж дома», – прочитал он вслух и, посмотрев на Маришу, спросил: – Любимая, что это значит? Ты снова ведешь какое-то расследование?

– Не какое-то, а очень важное. Помнишь Ритку?

– Это такая высокая, долговязая пискля?

– Ну, в принципе верно. Значит, ты ее помнишь?

– Еще бы. У нас на свадьбе она пела так, что все гости разбежались. И что с ней случилось?

– Не с ней. С ее мужем.

– А с ним что? Мне казалось, что такой доходяга воды не замутит.

– Замутил, – вздохнула Мариша. – И еще как. Вляпался по полной программе.

– И что же он натворил?

– Сначала мы все думали, что он порешил родного дядю.

– Порешил? В смысле убил?

– Подожди, – поморщилась Мариша. – Дослушай до конца. Потом оказалось, что дядя ему не родной и даже вовсе никакой не дядя. И мало того что не дядя, так и сам этот дядя еще жил под чужим именем.

– Потрясающе! И как этому Риткиному мужу удалось так все лихо закрутить?

– Мы и сами бы хотели знать.

– И я бы не отказался. Но для начала я бы хотел услышать всю историю целиком.

Под борщ история совершенного или не совершенного Никиткой преступления пошла на ура. И к тому моменту, когда Смайл доедал последнюю ложку знаменитого маминого жаркого из свининки с фасолью, он был уже полностью в курсе произошедшего.

– Ну и дела! – произнес он наконец, откидываясь на спинку стула и довольно поглаживая живот.

Во время обеда Смайл опрокинул в себя несколько рюмочек и теперь пребывал в самом что ни на есть отличном настроении.

– Ну и дела, – повторил он. – Выходит, что этот Паршавин украл документы у своего соседа Цыплакова и все время, пока его не кокнули, жил под чужим именем?

– Выходит, что да.

– Но как такое возможно? Разве настоящему Цыплакову не приходили какие-то заказные письма, извещения, квитанции по оплате, наконец? Он должен был смекнуть, что кто-то использует его паспорт и его имя.

– Не знаю. Вероятно, второй Цыплаков как-то решил этот вопрос.

– А фотография? – не успокаивался Смайл.

– Наверное, он поменял паспорт.

– Вот так просто? Взял и поменял? Да когда ты в прошлом году потеряла свой паспорт, помнишь, сколько документов тебе пришлось собрать, чтобы получить новый?

– Да.

– А как бы это сделал ваш Цыплаков, который к тому же и не Цыплаков был вовсе! Соваться в паспортный стол или в милицию ему было опасно. Лишний раз он бы туда и не сунулся!

– И что ты хочешь этим сказать?

– Только то, что у вашего фальшивого Цыплакова должна была быть своя лапа в паспортном столе и в милиции. Кто-то должен был его выписать со старого места жительства… В этом самом Рябово. И выдать чистые документы, по которым он и зарегистрировался уже в Питере. Настоящий Цыплаков, я так понимаю, пил?

– И очень здорово! Бабушка соседка сказала, что в последнее время он вообще не просыхал! Да и помер он уже давно.

– Конечно, это сильно упрощает дело. Но все равно остается много вопросов. Настоящий Цыплаков работал?

– Когда-то работал.

– А в последнее время?

– Я же тебе сказала, он пил и умер очень давно. Еще в восьмидесятых годах!

– И на какие шиши он пил? Работать он не работал, а на вашу российскую пенсию вряд ли можно себе позволить большие загулы.

– И что?

– Выходит, кто-то этому настоящему Цыплакову отстегивал денежек.

– Кто? Паршавин? За молчание?

– Думаю, что он. Лично я так бы и сделал. Настоящий Цыплаков сидит в своем Рябово, регулярно получает денежную дотацию, пьет и дальше ближайшей винной лавочки не суется. Паршавина, присвоившего себе имя и прочие данные Цыплакова, это вполне устраивает. Живет себе в Питере и в ус не дует.

– Ну, возможно, что Цыплаков и получал денежные переводы от Паршавина. Но что нам это дает?

– Пока не знаю. Но это лишний раз подтверждает, что деньги у вашего покойника были.

– Были, были! – отмахнулась Мариша. – Это и без твоих рассуждений ясно. Вся квартира дорогими вещами заставлена. И казино, и сеть тотализаторов. Но вот откуда они у него появились? И кто убил его жену? И главное, зачем он Никитке-то денег столько отстегивал? Ведь Никитка ему никто – чужак!

– Выходит, Никита тоже знал про Цыплакова – Паршавина что-то очень важное. Вы не пробовали поговорить с самим Никитой?