– Шутите?

– Век воли не видать. Истинная правда. Я лично конфисковала из твоей сумки адресок и с утреца рванула к ним.

– Кто вас просил, что вы им наговорили?

– Ровным счетом ничего. Детка, я чувствовала перед тобой вину за тот ужасный инцидент с Петровым и арестом Венеры. Надо было ее искупить, поэтому я решила оказать маленькую услугу.

– Где Варламовы?

– В лучшем виде сидят в кабинете. Я проделала за тебя всю работу, тебе только и остается предстать перед семейной парой и задать им вопросы. Ну как, здорово?

– Вы точно им ничего не сказали?

– Клянусь!

– А под каким предлогом они согласились приехать в коттедж?

– Ну… – Розалия отвернулась. – Чем устраивать мне допрос с пристрастием, иди в кабинет и принимайся за дело.

Катарина потопала к дубовой двери.

– Ката.

– Чего?

– Говорю не для протокола. Они убили Соньку! Интуиция меня не обманывает.

В кабинет Катка зашла с виноватой улыбкой на устах:

– Добрый день.

Высокий коренастый мужчина встал и, подбежав к Копейкиной, первым протянул руку:

– Здравствуйте. Вы Катарина Бориславовна?

– Да.

– Очень, очень приятно. Евгений.

Стройная шатенка кашлянула. Евгений смутился и добавил:

– Точнее Евгений Андреевич. А это моя жена – Элеонора.

Нора встала и, попросив разрешения прикурить, трясущейся рукой достала из пачки сигаретку.

– Вы извините, я на взводе. Сами понимаете, подобное происходит не каждый день.

Катка насторожилась.

«Та-ак, значит, Розалия все-таки успела поработать».

– Вы правы, – лепетала Копейкина. – Приношу вам свои соболезнования.

Евгений кивнул:

– Спасибо. Для нас с Нориком это известие явилось настоящим шоком.

– Бедная бабуля, – вздохнула Варламова, глубоко затянувшись. – Мы, конечно, ее никогда не видели, но теперь каждый раз будем ставить свечи за упокой души старушки.

– Непременно, – заверил Евгений.

Катарина сглотнула.

– Бабуля? Я чего-то не знаю? Вы о ком сейчас говорите?

– О бабушке Евгения.

– Я, конечно, извиняюсь, но при чем здесь бабушка Евгения?

– Как… вы же сами нам соболезновали. А ваша сестра сказала, что мы уже на днях можем вылететь в Австралию.

Катка схватилась за спинку стула.

– Нора, Евгений, я вас не слишком огорчу, сказав, что у меня нет сестер?

– А крашеная чучундра кем вам приходится? – спросила Нора и покраснела. – Я хотела сказать, та милая дама на высоченных шпильках.

– Свекровью.

Варламовы переглянулись.

– Ничего не понимаю, – пробасил Евгений Андреевич.

– Так мы летим в Австралию или нет? – спросила Нора, бросив в пепельницу бычок.

– Я не знаю, – растерялась Катка. – Вы хотите там отдохнуть?

– Вы над нами издеваетесь? У Евгения в Австралии умерла двоюродная бабушка.

– Поздравляю, – ляпнула обалдевшая Катка. – Ой… соболезную.

Нора начала выходить из себя.

– Старуха оставила Жене три особняка, два ранчо и восемь заводов.

– Девять, – поправил Варламов.

– Мы немедленно хотим вылететь на континент!

– И что вас удерживает?

Элеонора едва не разревелась.

– Женя, ну скажи ты. Я не могу с ней разговаривать.

Евгений Андреевич положил руку Катке на плечо и с расстановкой произнес:

– Вы адвокат…

– Нет, – перебила Копейкина.

– Как нет?

– Так. Я вообще-то бухгалтер, но уже пять лет не работаю.

– Позовите сестру! – взвизгнула Нора.

Ее лицо, несмотря на обилие косметики, сделалось бордовым.

– У меня нет сестры, – напомнила Катка.

– Ну свекровь. Позовите! По-зо-ви-те!

Розалия влетала в кабинет тут же. Спросите, откуда она узнала, что ее хотят видеть? Ответ прост как сковорода – свекрища грела уши по ту сторону двери.

– Звали? – спросила она, кокетливо поправляя прическу и бросая томные взгляды на Евгения.

– Вы нам сказали, что ваша сестра адвокат, занимающаяся наследством бабушки Жени. А она, – Нора ткнула пальцем в Катку, – изображает из себя идиотку. Потрудитесь объяснить.

И тут до Катарины дошло, где зарыта собака.