Не удержавшись, Мария посмотрела часы, чуть приоткрыв веки. Было начало первого ночи. Их будут ждать в девять на встречу за чашечкой утреннего кофе и с продолжением этой, странно-настоящей истории.

Интересно, удастся ли ей хоть немного поспать?

Алексей протянул зажигалку инспектору, даже не замечая, что не отрывает глаз от Лены. Он и хотел бы, да не мог не смотреть на нее.

Жадно всматривался в каждое движение, в малейший наклон головы. Казалось, всей поверхностью тела впитывал ее тепло, стоило Лене оказаться рядом.

И ее запах. Господи! Этот аромат ванили и грейпфрута, который преследовал его каждую минуту прошедших лет, сводя с ума. Заставляя желать того, что не было осуществимо…

Только сейчас, к этому аромату добавилось еще что-то, едва уловимое… нечто, отчего его сердце замирало, пропуская удары, рядом с ней.

Три года.

Он чувствовал себя так, словно отсутствовал три десятка лет.

Леша до сих пор не мог поверить в то, что увидел по приезду домой. И впервые задумался над тем, отчего же его родные столь настойчиво уговаривали Алексея не возвращаться.

Но и знай он об этом - не смог бы больше оставаться в Чехии.

Просто не выдержал бы.

Его жизнь там - была адом. Не явным, едва тлеющим пламенем, выжигала все у него внутри.

Не потому, что Леша испытывал в чем-то нужду.

Нет. И многие рассмеялись бы, узнай о том, из-за чего Леша примчался обратно, отказываясь от блестящей перспективы в Европе.

У него было все, в чем только можно иметь потребность в своей ли, в чужой ли стране.

Все, кроме того, что было нужно ему. Все, кроме сердца, оставленного тут, на родине.

И едва закончился его контракт, Алексей приехал домой.

Но не к родным. Не к матери или брату.

Он приехал к Лене. Даже после всего.

Вернулся для того, чтобы наконец-то сделать то, что должен был сделать еще три года назад.

Он приехал бороться за нее.

И готов был на все ради этого.

Вот только вернувшись, Алексей понял, что совершенно ничего не знал о своих родных. А реальность, открывшаяся ему - оказалась слишком сокрушающей.

Лена отняла телефон от уха и со странным выражением посмотрела на дисплей. Даже плечами немного пожала. Словно не была уверена в том, что поняла собеседника.

Он хотел бы знать, кто ей звонил.

Этот Влад, которого ему хотелось придушить только за то, что тот держал Лену за руку?

Муж? Настоящий? Бывший?

Столько вопросов и ни одного ответа. Пропади все пропадом!

Он растерялся, услышав, как она произносит свою фамилию, представляясь Геннадию.

Девичью.

Почему?!

Леше захотелось в тот момент бросить чертов полис и сжать руками ее плечи.

Встряхнуть. Спросить. Выяснить.

Почему она все еще Лукьяненко, черт побери?!

Но он справился с этим порывом. Много чего могло быть, в конце концов. Лена могла не пожелать взять фамилию мужа. Могла развестись… Да и вообще, не так стоило им начинать говорить.

И не мог он хоть что-то требовать после всех этих лет.

– Это часом, не твоя бывшая?
– голос Геннадия заставил его оторваться от бессмысленных сейчас размышлений.
– Между вами так и пробивает ток. Да и глаз не можете отвести один от другого. Особенно, когда думаете, что не видит никто.

Мужчина многозначительно вздернул бровь и криво улыбнулся, выпуская в морозный воздух сизый дым.

Леша безучастно посмотрел на него пару секунд, струсил пепел. Проигнорировал то, что инспектор стал ближе, заинтересовавшись темой разговора, А потом, опять отвернулся, глядя сквозь стекло двери на Лену, идущую к ним через холл ГорГАИ.

Бывшая?

Нет.

Она не была его бывшей.

Ни одной чертовой секунды этих проклятых дней и ночей.

Лена была его. И осталось его. Той, которую он все так же безумно любил.

И он вернулся именно для того, чтобы доказать это ей.

Показать, что был не просто эпизодом в ее жизни.

Пусть кто-то и мог сказать, что Алексей поздно спохватился. Вероятно, не ошибся бы подобный скептик.

Будь оно проклято все!

Но тогда, три года назад, он считал, что…

Непроизвольно, пальцы сжались в кулаки, ломая недокуренную сигарету.

Геннадий хмыкнул и собрался что-то сказать по этому поводу, но прервал себя, едва открыв рот.

Лена толкнула дверь и вышла на крыльцо, не поднимая глаз.