Он попытался вытащить новую сигарету. Только не смог. Пальцы дрожали от дикого желания обнять ее. Прижать к себе.

Хотелось погладить ее щеку, обхватить ладонями так, чтобы глаза Лены смотрели только на него. Чтобы видели только его в целом мире. И поцеловать.

Поцеловать так, чтобы она забыла обо всем, что было,… обо всех, что могли быть за эти годы.

Но Леша не сделал ничего из того, чего настолько безумно хотел.

Ему и так, дали неслыханный шанс. Эта встреча… не бывает так.

Не бывает. Но он не был еще полным идиотом, чтобы отказаться или испортить то, что судьба сама предлагала. А потому, единственное, что Леша разрешил себе, сделать незаметный шаг, и встать чуть ближе, наблюдая за тем, как инспектор, усмехаясь, возвращает права Лене.

Он и так много узнал за сегодня. Больше чем за весь этот дурацкий месяц, проведенный в родном городе.

И у него были ее телефоны.

– Да, спасибо.

Ее голос был слишком тихим, когда Лена благодарила инспектора. Так ни разу и не обернувшись к нему. Но то, что он видел в ее глазах на протяжении вечера, то, что мелькнуло в их карей глубине за те несколько мгновений, которые Леша обнимал ее под летящими снежинками на пустой дороге…

Он убеждал себя, что не мог ошибиться.

И для нее - Леша еще не стал бывшим. А значит, у него был шанс. Главное, не испортить все излишней торопливостью.

– Лена!
– голос Нади, который привлек и его внимание, заставил Лену оторваться от созерцания снега под ногами. Она радостно улыбнулась.

Леша вздрогнул от этой улыбки, вспоминая, сколько раз, она вот так, улыбалась ему.

А потом…

Его мир перевернулся с ног на голову.

Алексею показалось, что невидимый удар сбил его с ног и раскатал по бетонному покрытию крыльца. Он не заметил, как сжал кулаки и сделал шаг вперед.

Весь мир сузился для него в этот миг до двух существ, и взорвись рядом бомба - Леша не заметил бы.

Лене навстречу неловко, неуверенно по глубоком снегу, бежал малыш, двух-трех лет, а она, со счастливым смехом, подхватила его на руки и радостно закружила.

– Лешенька! Мамино солнышко!
– она рассмеялась, когда ручки ребенка обхватили ее шею, и звонко поцеловала сына в щеку.

Алексей не дышал. Просто не мог.

Он смотрел на них и ничего не понимал. Ничего, кроме того, что был полным кретином.

– А пацаненка-то, Лешкой зовут, - хмыкнул инспектор, протягивая и ему права.
– Держите, Алексей Николаевич, и будьте, впредь, осторожней.

Ухмыляясь, он отошел к Геннадию, стоявшему теперь чуть позади.

Леша сунул удостоверение в карман, даже не понимая, что делает. Не видя ничего, кроме Лены, идущей к своей машине, и держащей на руках сына.

Лешу…

И только когда их глаза встретились, он смог вдохнуть, с трудом набирая новую порцию воздуха в легкие.

Алексей ни черта не понимал.

Все, что он знал о происходившем здесь - оказалось ложью. Все, до последнего слова, черт побери!! Он не верил теперь ничему из того, что так долго рассказывали ему.

Глядя вслед уезжающей "мазде", почти бегом, Алексей рванул к своей машине, собираясь узнать все, до последнего треклятого факта.

У него было с кого стребовать информацию. И в эту минуту им владел не просто гнев или обида.

Бешенство. Ярость. Боль всех этих трех лет.

И ужас от понимания того, какую же проклятую ошибку он совершил.

Вот только, Алексей подозревал, что если сейчас увидит брата - просто убьет того.

Но и это не могло его остановить. Не после…

Алексей не знал, как умудрился доехать до дома брата и никуда не врезаться. Если честно, он даже не помнил, как вообще, ехал сюда.

Всю дорогу его мысли возвращались к тому, что случилось три года назад. К тому, что произошло потом, за эти три года…

Он не помнил ни одного поворота, ни единого светофора, которые должен был проехать только что и, очевидно, добрался в этот двор на "автомате", вообще не следя за дорогой.

Алексей никогда не собирался уезжать, не поговорив с ней. Никогда, черт побери!

Никогда не покинул бы страну, не выяснив всего…

Только так и не смог найти Лену после того вечера. Она словно исчезла. Пропала.

Ее телефон всегда был вне зоны действия, а никто из подруг не знал, или не желал сообщать ему ничего о ее местопребывании.

И все три года Лешу преследовал тихий голос и огромные карие глаза, полные обиды, колючие, рассерженные, глядящие на него с недоверием. Так, как никогда не смотрели до этого.