– Я не понимаю, Леш, правда, - Витька постарался устало улыбнуться.
– Давай завтра поговорим, а? Я сегодня не в лучшей форме… Какого?!
– он испуганно вытаращился на него, почти повиснув, когда Алексей, так и не отпустив футболку, резко дернул, поднимая брата, сдергивая со стула и припер его спиной к стенке.
– Леш, ты что?
– но был вынужден замолчать, когда Алексей сильно сжал его подбородок, заставляя смотреть в глаза.

– Ты сказал мне, что она вышла замуж через месяц, после того, как я уехал. Что никогда не была беременна. А если и была - то это не мой ребенок. "Того". И она бы от любого избавилась. Ты смеялся, когда я тебе звонил и просил сходить к ней, объяснить, что заставило меня уехать, не поговорив, - Леша говорил тихо, но от тона его голоса, от того, что все сильнее сжимались его пальцы на челюсти брата, Витька начал дрожать.
– Почему?
– он замолчал, ожидая ответа, но Витька только испуганно пялился на него.
– Почему, черт возьми?!

Алексей встряхнул брата. Так, что у того клацнули зубы.

– Говори, Витька, или я не сдержусь. У меня руки чешутся избить тебя.

– Ты не посмеешь поднять руку на брата, - Витька попытался прикрыться наигранной бравадой. Призвать к его семейной привязанности. Только, сегодня вечером Алексей обнаружил, что полностью утратил сие моральное качество. И ему было плевать, если из-за этого, кто-то мог посчитать его подонком.

Его родные пожинали те всходы, которые посеяли.

Криво усмехнувшись, он еще раз встряхнул Виктора, да так, что тот стукнулся затылком о стену, к которой был приперт.

– Проверим?
– Леша вздернул бровь, показывая младшему всю серьезность своих намерений.
– Почему ты мне врал?

– Потому что ты бы вернулся из-за этой девки!
– Витька, неожиданно озлобился, словно понял, что привычная маска, обиженного жизнью, не приносит больше ожидаемого результата.
– Ты бы все бросил и вернулся сюда, если бы узнал, что она беременная. Даже, если бы сомневался, что это твой ребенок! Она совсем задурила тебе голову. Ради этой Лены ты на все был готов!
– Витька дернулся, но Алексей не отпустил его, только сильнее сжал кулаки, удерживая брата припертым к стеке.
– А я не собирался упускать такие деньги только из-за какой-то дуры! Ты должен был работать для нас! А с тех пор, как появилась эта Лена, ты все меньше вспоминал о том, что имеешь брата и мать, о которых обязан заботиться!
– Витька уже кричал, пытаясь вырваться, - Ты должен был нам за все, что мы для тебя сделали. Обязан был обеспечивать нас. А не ее! Когда она начала жить с тобой, ты - совершенно забыл о том, что имеешь семью. И я, точно, не собирался идти к ней и проверять, беременная ли она, а потом, что-то говорить тебе! Черта с два!

Чтобы ты примчался сюда, спустив все наши деньги в сортир?! Или, еще лучше, забрал в Чехию, давая ей то, что мне принадлежало по праву!

Витька брызгал слюной и пьяно размахивал руками.

А Леша слушал его крик и не мог понять, что испытывал в большей мере - ненависть или презрение к брату.

Ему даже стало противно.

Казалось, что одним своим касанием, Витька пачкал и его.

Но больше всего, он испытывал опустошение.

Шок, что не видел, кем был его брат, не замечал этого раньше. Не обращал внимания, что ради денег и собственной выгоды, Витька готов был на все. И не просто готов - шел по головам, по жизням, ломая, растаптывая. И ради чего?!

Чтобы можно было напиться и поиграть в казино?!

Однако сильнее всего было чувство вины.

За то, что он позволил, допустил, чтобы его алчный и жадный брат испортил…, нет, не столько его жизнь. Плевать ему было теперь на себя. Жизнь Лены и их сына.

Поломал их всех из-за нескольких тысяч долларов.

Он брезгливо посмотрел на Виктора, который все еще продолжал надрываться, доказывая, какие права у него были на все, что делал Алексей.

Его брат был пьян и совершенно перестал контролировать свою злобу, обиду. Был уверен, что ему все обязаны, раз уж не его судьба наградила таким умом и талантом.

Витька уже просто скатился в маты. Его лицо покраснело, он размахивал руками, злясь на всех.

Алексей разжал кулаки, совершенно не заботясь о том, что брат плохо держался на ногах. Посмотрел, как тот упал, продолжая материться. С холодным презрением наблюдал за тем, как Витька пытался сесть, опираясь на стену.

Он ощущал себя оплеванным. Вывалянным в грязи.

Только потому, что это ничтожество - было его братом. А Леша оказался настолько слеп, что не желал замечать ничего, даже тогда, когда Лена пыталась показать ему, как его родные эксплуатируют Алексея.

Леша резко выдохнул и закрыл глаза, вспоминая, что те два раза, когда они ссорились, были именно из-за его нежелания видеть правду о своей семье.

Он злился, и говорил, что она неправа. Что он должен заботиться о них. Потому что старший. Потому что у них больше нет никого. Не понимал, что она о нем волновалась, видя, сколько он работает, что берется за любой заказ, за любую работу. Она просто хотела, чтобы он жил.

И мириться - всегда первой шла она. Тихо клала ему голову на плечо, и извинялась за то, что такое говорила.

Боже.

Как же он допустил подобное?! Всегда заботился о всех, и только ту, которую любил, ту, о которой больше заботиться было некому - не защитил.

Он потянулся в карман, доставая почти пустую пачку из-под сигарет и, закурив предпоследнюю, криво посмотрел на уже притихшего Виктора.

– Чтобы завтра, тебя здесь не было, - тихо, безразлично произнес он.
– Я продаю эту квартиру. Переезжай к матери, или выметайся на улицу, мне все равно. Но с завтрашнего дня - ты здесь не живешь.