Я не помню подробностей моих «бед». Вернее, помню, но так… полевым материалом. А вот Маринку с бутылкой на фоне окна — помню всеми фибрами надпочечников. С её: «Ой, бля, ну да-да-да какая драма! Сейчас меня стошнит от горя. Пей и пой: "Солнце взойдёт, ла-ла-ла-ла-ла, ты знаешь, солнце взойдёт…"»

Так что не люблю я несчастных женщин. Не меньше, чем сочувствующих им несчастных женщин. Порочный душный круг женского несчастья, из которого не вырваться.

Всё, что совместимо с жизнью, — счастье.

Всё, что несовместимо с жизнью, — просто смерть. И кто вам сказал, что смерть — это несчастье?

Несчастье — это быть похороненной заживо в могиле постоянных несчастий.

Аборт — драма.

Развод — драма.

Ушёл — драма.

Вернулся — драма.

Нет денег — драма.

Забыла тампаксы купить — драма.

Юность — драма.

Старость — драма

Я вот не понимаю — что, во времена всех этих абортов, разводов, уходов-приходов, безденежья, безтампаксья, юности и старости, солнце перестаёт светить? Небо становится не таким? Яблоки пахнут не так? Грибные дожди покидают планету?

Хочешь быть несчастной — будь ею. Только вслух говори об этом поменьше. Потому что подобное притягивается. И прилипает намертво. Навечно. На мёртвую вечность.

Да, я не люблю несчастных людей. Я вообще мало кого люблю. Буквально раз, и обчёлся. Но я не настолько не не люблю остальных, чтобы содействовать сочувствием ещё большей инвазии в них клеток несчастья. Пинок под зад — операция радикальная. Сочувствие — лишь ненадолго сдерживающий низкодифференцированные клетки несчастья паллиатив. А от химиотерапии жалости лишь дух тошнит и душа лысеет.

Видимо, поэтому меня «девушки не любят». Но, честное благородное слово, солнце от этого не светит мне как-то иначе.

Будьте счастливы!

Я как-то в приватной беседе сказала, мол, не люблю, когда бабы, вместо того чтобы быстренько говно по трубам прогнать, если уж заговнение приключилось — никто не застрахован, — начинают его из труб выковыривать и медлительно, и нежно, и томно по стенам размазывать. И, как обычно, сказала, что психологию предпочитаю карательную в режиме пульс-терапии. У меня ехидненько поинтересовались, мол, а как это? А то мы тут вавы, понимаешь, расковыриваем и трепетно глядим, чтобы дыра в душе подольше не затягивалась.

И я пример из жизни привела.

Была у меня толковый парикмахер. Красить не умела, но как стригла!!! Богиня. Муж её уволил, теперь дома сидит, в Железнодорожном. Не то чтобы лень туда тащиться, а муж её ещё, вишь, визитёров не любит. Там этих вояк в Железнодорожном, как говна в канализационных трубах. Потому-то такой талантище сейчас дома сидит, котлетки вертит.

Так вот, рассказывала моя парикмахер, что ходила к ней дама. Долго ходила. Вернее, ездила. Холёная такая дама. Потом пропала. Ну, пропала и пропала. Мало ли.

Появляется через полгода. Холодной лютой московской зимой. Появляется пешком. Из троллейбуса, аки Христос, выходит ногами. Ни тебе шубки. Ни тебе сумки приличной. Ни тебе блеска в глазах и маникюра на ногтях. Болоньевая куртка «и в глазах осень». И говорит:

— Оль, у меня денег нет. Обслужи даром. Работы чуть. Наголо обрей к этим самым собачьим.

— Да вы что?! — возмущается Ольга. — У вас такие волосы роскошные. Как можно наголо? Я вас бесплатно, как надо. — Ничего не спрашивает. Хороший парикмахер — это хороший молчаливый понимающий друг.

— Нет, Оль, налысо на хрен. Я тебе ещё потом заплачу два счётчика.

— Но зачем же? — чуть не плача, вопрошает мастерица.

— У меня сейчас, Оль, чёрная полоса по жизни — мужик бросил, всё отобрал, с работы выгнали. Потому что я в его конторе работала. У меня даже шапки приличной нет — не надо было. Вот я и подумала, что вместо того, чтобы мудовую солёную сырость разводить, буду думать о том, где бы шапочку получше достать и какого это я, дура, налысо побрилась? Рефлексотерапия, андерстэнд?

Ольга была андерстэнд. Обрила наголо тётку в лучшем виде. А летом тётка пришла стильную короткую стрижечку делать. Ну, то есть приехала. С маникюром. И ультрамариновыми глазищами, полными жизни.

Вот так. Это я и называю «карательная психология». Хелпёселф, систерз. Кто же вам ещё хелп?

Я о методе вообще, а не о конкретно налысозаголении. Можно машину разбить. Чёрной ночью белой пьяной женщиной потаскаться в тапках на босу ногу где-нить под нью-джерсийскими граффити, взбеременеть от незнакомца, уйти из креативных директоров в поломойки. Занять, короче, мозг и душу страхами, решениями, поисками выхода и верной дороги. И прекратить тёрки тереть до окончательного проржавления несущей конструкции.