Вечером мальчик сказал маме: «Я забыл книжку на втором этаже», и мама поскакала наверх забирать книжку.

Что же вы делаете со своими мальчиками?..

Вот только не надо говорить, что у вас всё не так. У вас почти у всех так, сыновладелицы. Вы для своих мальчиков няньки, мамки, вешалки, овчарки и служебные доберманы. Что делать нам, мамам девочек? Я не хочу, чтобы моя дочь стала нянькой, мамкой, вешалкой, овчаркой и служебным доберманом, сменив на этих нелёгких постах одну из вас. Я хочу, чтобы она была женщиной. А не Мамушкой.

Перестаньте кудахтать (даже внутренне, желваки выдают), если он отходит от вас больше чем на метр. И да — никто его не обижает, уточнив «техзадание» с миской от винограда. Жизнь ещё не так вломит, а он не готов.

Папы, полку прибейте. Желательно вместе.

Мамы, перестаньте слюнявить девятилетних мужиков публично. Лучше научите пользоваться ножом.

На закате девятилетний мальчик признался мне шёпотом, что хочет сбежать от мамы с папой. Нет-нет, он их сильно-сильно любит. Но вот если бы он был бродягой… Дайте им побыть «бродягами». Хотя бы в дозволенных пределах. Не контролируйте каждый их шаг к столовому ножу. В девятилетнем возрасте психически здоровый парень не зарежется. А вот с такой вашей гиперопекой он вырастет не только ни к чему не способным, но и — вполне возможно — не таким уж и здоровым. В том числе психически. И кого-нибудь зарежет. Очень может быть, что именно вас. И уедет в Тамбов. Лес валить.

Как говорить с ребёнком о сексе? Словами. Лучшего способа передачи информации человечество до сих пор не придумало.

Подумать только — вы целовали ему пятки и попу, вытирали сопли и ставили клизму. Вы учили его справлять малые и большие нужды, куда и когда следует, рассказывали на ночь сказки. Вы с замиранием сердца рассматривали содержимое горшка после эпизода ночных колик, вызвавших его крикливую бессонницу и ваше безумное беспокойство. Вы молились всем богам, прикасаясь к его распухшим кроваво-красным дёснам, когда у него резался первый зуб. Вы танцевали с ним на руках и купались вместе обнажённые. Вы спали в одной постели и были готовы отдать правую руку с десятью годами жизни в придачу — лишь бы у него перестало болеть ухо. А теперь вы в ужасе хватаетесь за сердце и деревянным голосом произносите отмороженную фразу: «Иди, учи уроки! Рано думать о всяких гадостях!» в ответ на вполне невинный вопрос. К примеру: «Мама, а что такое влагалище? Папа, а как это — половой акт?»

И это ещё не худший сценарий развития событий. Худший — это когда вы ничего не говорите в ответ, потому что ребёнок не задаёт никаких вопросов. И самый отвратительный вариант — вы так никогда и не поговорите с ним «про это».

Потому что нет времени? Не лукавьте. Вы ведь всегда найдёте пару минут сделать ему замечание по поводу нечищеных зубов, а однажды, совсем походя, научили завязывать шнурки.

Потому что сам всё узнает? В таком случае, зачем вы отдали его в школу? Достаточно было научить читать и писать, а затем просто купить учебники.

Потому что это слишком сложная тема? Уже ближе к истине. Чем же она так уж сложна? По мне не сложнее валентности и правил дорожного движения. Вы же не смущаетесь, объясняя ребёнку, что такое светофор и почему нельзя переходить улицу на красный свет и уж тем более в неположенных местах? Но тема «зебры» или правил поведения на эскалаторе не табуирована в отличие от телесности, чувственности и сексуальных отношений между людьми.

Кем же и когда она табуирована? Можно долго рассуждать об истории человечества от античности до средневековья, о культурных традициях православия, мусульманства и даже о литературе. Но мы не будем так глубоко «копать»: табуирована эта тема для нас самих в первую очередь нашими… родителями.

Сейчас это достаточно смешно, но в ту эпоху, когда по телевизору ещё не начали ежеминутно летать прокладки, а прекрасные леди в белом не танцевали до упаду, несмотря на таинственные «критические дни», у меня, как и полагается любой девочке, пришла пора менархе — первой менструации. Сказать, что я была к этому не готова, не сказать ничего.

Я отнюдь не была дурой и росла не в вакууме. Была школа, были подружки, существовали какие-то книжки о подростковой гигиене, написанные совершенно дубовым языком. Последние было совершенно невозможно читать, а рассказы сверстников напоминали детские страшилки про чёрную руку в чёрной комнате. Действительность оказалась не такой страшной, хотя и не такой восторженно-голубой, как на современных плазменных экранах. Хуже всего было то, что я сказалась к этому не готовой. И моя дальняя родственница, находившаяся в тот момент рядом, с удивлением спросила:

— Тебе что, мама ничего не говорила?

— Нет, — проблеяла я.

Мама же, как выяснилось, полагала, что я и сама всё знала, потому что «…ну не дура же ты. Я думала, ты знаешь».

Откуда?!

Я уже знала элементарную гармонию музыки и решала квадратные уравнения. Но про женский менструальный цикл мне не было известно ничего.

— Папа, а что такое «техника безопасности при общении с мужчинами?» — попросила я отца расшифровать словосочетание, коим напутствовала моё посвящение в девушки разбитная родственница.

Папа смутился и забубнил что-то невнятное. По-моему, о розетках и прецизионных станках. «Ну это… С мужчинами потом сама узнаешь», — добавил он смущённо.

Откуда, дорогие мамы и папы? Откуда им — даже нынешним — знать, что это за таинственные «критические дни» у этих девушек в белом, пляшущих на фоне загадочных флаконов с голубой жидкостью, и что это за таинственная «техника безопасности»?

«Из книжек!» — возразите вы. Конечно-конечно, я уверена, что вы подкинули в комнату своего чада какой-нибудь жуткий комикс «Оттуда берутся дети» или что-нибудь в этом роде. Странно, почему же вы не подкинули им в колыбельку пособие: «Как надевать памперс»?