Довольно скоро у неё образовался тёмный налёт снобизма выбившейся провинциалки, паста от которого ещё не рекомендована лучшими стоматологами. Новоявленная журналистка остроумно язвила всё живое, особенно если строение или функция репродуктивной системы этого живого отличались от Сонечкиных. Порою её пыл приобретал зловещие гротескные формы. Сценический костюм пророс в эпидермис и пустил прочные корни в организме. Милом девичьем, исподволь жаждущем мужской любви, чего греха таить, организме. О, Великая Сублимация, матерь многих талантов!

Стоило коллеге пожаловаться в курилке на недопонимание мужем концептуальности новых трусиков, как Сонечка, вместе с дымом, изрыгала огненные тирады: «Он не видит в тебе личности! Деспот, тиран! И я не удивлюсь, если скоро ты будешь ходить в парандже!» Сестры по перу, опасливо косясь на Сонечку, торопливо запихивали едва прикуренную сигарету в урну и ретировались под благовидными предлогами. Никакой взаимосвязи между не нравящимся конкретному мужу конкретной жены конкретного фасона нижнего белья и унижением женщин всего мира на государственной, муниципальной, служебной, бытовой и личностной нивах они, тупые куры, не находили. Напрочь отказываясь видеть грозящую им опасность физического, интеллектуального и духовного порабощения, слепые самки!

— Как ты не понимаешь?! — кричала Сонечка, давя на краник офисного кулера, как на фаллический символ, используемый в древнем кровавом культе Озириса. — Сегодня ему не нравятся твои трусы, твой лак для волос, твоя причёска и то, что на завтрак опять яичница, а завтра!.. Завтра, — она безумно вращала глазами, — он сделает тебя сексуальной рабыней, приведёт в дом любовницу, начнёт проповедовать БДСМ и примет ислам!

— Ну, с исламом и любовницами, не говоря уже о БДСМ, ты загнула. И если честно, мне и правда важно, нравится ли мужу моя причёска, — со спокойствием опытного психотерапевта втолковывала Сонечке соседка по рабочему месту, заботливо подсыпая коллеге в кофе феназепам под видом низкокалорийного сахарозаменителя.

— И вот ещё! — не успокаивалась та. — Эта ваша нездоровая тяга к анорексии! — И брезгливо выливала напиток со спасительным транквилизатором в раковину. — Никаких уступок! Только сахар, а также белый хлеб со сливочным маслом! Женщина обязана делать то, что ей нравится! — заходилась в пароксизме благородной ярости Сонечка, насыпая пять ложек белых кристаллов в следующую порцию кофейного порошка. — Не нравится им большая задница? К зеркалу! На свою смотреть! Если, конечно, ещё смогут развернуться или нагнуться. Небритые ноги колют? Свои пусть бреют! Не по душе моя коллекция плюшевых поросят? Значит, он не видит во мне личности и не считается с моими интересами! И вот только не надо подавать мне пальто и уступать место в метро! Я не сексуальный объект, а независимая свободная женщина!!!

Коллеги как мужского, так и, на всякий случай, женского пола хором давали слово чести никогда не подавать Сонечке пальто, не носить тяжёлую сумку в командировках и, свят-свят-свят, не говорить, как ей к лицу новая кофточка. И, пятясь, покидали корпоративную кухню.

Сонечка насмерть разругалась с приятельницей-землячкой лишь потому, что она, прочитав очередную брызгающую горячим маслом Сонечкину колонку, в которой та в пух и прах разносила слоган сети недорогих ресторанчиков «Наш кофе сварен специально для твоей девушки!», посмела несколько иронично заметить в пространство:

— Тема магазинов женской одежды не раскрыта. И ещё в резерве всегда есть олимпийские соревнования. До сих пор большей частью сегрегированные по половому признаку.

При Сонечке не обсуждали рецептов и модных фасонов, ибо «вся тысячелетняя история кулинарии и многовековая индустрия моды имеют одну лишь единственную цель — привлечь самца!» Табуированы были темы «личная жизнь», потому как чужая личная жизнь являлась беспрестанным источником Сонечкиного вдохновения. И «умиляемся младенцам». Завидев очередной милый животик характерной формы, Сонечка издавала боевой клич, которому позавидовали бы команчи:

— Декрет!!! Потеря темпа, квалификации, нивелирование интеллекта и полнейшая деградация личности! Муж, небось, не хочет с младенцем сидеть?!

— Ну, понимаешь… — начинала оправдываться невинная жертва. — Он зарабатывает куда больше меня и… и у него нет грудного молока, вот! — скороговоркой выпаливала последний козырь будущая мать.

— Да у них вообще ничего нет, кроме спермы! — шипела в ответ Сонечка.

Младенец бил маму пяткой изнутри, недвусмысленно давая понять, что «это — плохая тётя».

А между тем Сонечка была вовсе не так уж и плоха.

Не так давно у неё даже был муж. Как-то раз, безоблачным субботним утром, он опрометчиво попросил супругу принести ему кофе в постель.

— Я пишу статью, — буркнула Сонечка из-за монитора.

— Ну пусик-лапусик! Пожалуйста, принеси кофе своему маленькому мужику! — продолжал дурашливо канючить любимый, не вставая с супружеского ложа. То ли звёзды в тот день стали не так, то ли у Сонечки был творческий кризис — неизвестно. Только вместо того, чтобы потратить десять минут и принести любимому мужу пресловутый кофе в набившую оскомину постель, Сонечка вдруг взвилась и завопила препротивным фальцетом: