– Что он не может выставлять дочь шпиона как пример революционера.

– Почему же он не сказал ей этого до конкурса?

– Он хотел использовать ее, чтобы покрасоваться перед партией. Понимаешь ли, он уцепился за эту возможность, чтобы показать свою способность оказывать влияние на юные умы и заставлять их прославлять Мао.

– Так, значит, Дикий Имбирь просто одурачили.

– Да, самым бесстыдным образом. – Немного помолчав, он добавил: – Как и меня.

– Представители Мао! – я не могла скрыть сарказма.

– Мое разочарование настолько велико, что я больше не могу воспринимать все, как прежде, Клен. Я чувствую себя опустошенным, униженным. И это не просто муки совести, все намного сложнее, опаснее, я и сам боюсь того, к чему это может привести.

В 1971 году нам с подругой исполнилось по пятнадцать лет, мы закончили среднюю школу имени Первого июля и продолжили образование в школе Красного флага. Учеба здесь особо ничем не отличалась, как и прежде, основной упор делался на изучение трудов Мао. Дикий Имбирь теперь узнала все о рыбном рынке, она знала по именам всех, кто занимается оптовой и розничной торговлей, рыбаков, работников и работодателей. Ей было достоверно известно все об их привычках и семьях, а также какие отношения связывали их между собой. Она даже познакомилась с бывшим поклонником своей матери, бухгалтером Чоу. После смерти мадам Пей его стали мучить угрызения совести, он начал приносить девочке еду и делать ей подарки, пытаясь загладить свою вину. Но Дикий Имбирь оставалась холодна как лед. Бухгалтер пытался оправдываться, говоря, что пошел против совести ради спасения собственной жизни, но она плюнула ему в лицо и победно удалилась.

Во второй половине дня подруга брала меня с собой на рыбный рынок, где мы помогали рабочим разбирать товар. Когда кто-нибудь спрашивал, зачем мы этим занимаемся, Дикий Имбирь отвечала словами Мао Цзэдуна: «Молодежь должна покинуть школы и учиться непосредственно у рабочих». Она познакомилась с рыбачками, которые на велосипедах перевозили морепродукты из порта в город. Несмотря на малообразованность, девушки были очень милы и просты в общении. Внешне их отличали натренированные мышцы и крупные ноги.

Дикий Имбирь любила общаться с рыбачками, с одной из них, шестнадцатилетней Юнь, она очень сдружилась. Эта круглолицая девушка крепкого телосложения всегда угощала ее кусочками сушеной рыбы.

Я не была в восторге от рыбного рынка, где стояла вонь, вызывавшая у меня тошноту, но все же ходила туда ради подруги. Постепенно мне стали интересны разговоры, которые вели между собой Дикий Имбирь и Юнь, из них я узнала много о море, водорослях, рыбе, кальмарах, моллюсках и о различных способах их ловли.

Год пролетел очень быстро. И только летом я заметила, как сильно изменилась Юнь: она выглядела измотанной, ее прежний задор куда-то исчез, ему на смену пришла постоянная нервозность. Девушка, казалось, не доверяла даже самой себе. Дикий Имбирь ничего мне не рассказывала, пока я сама не заговорила о произошедших в Юнь изменениях.

– Она вроде как плохо следила за своим товаром, – объяснила Дикий Имбирь. – Бухгалтер Чоу заявляет, что Юнь частенько привозит на рынок меньше, чем было погружено в порту. У нее уже в пятый раз пропадают две корзины рыбы.

– А они могли пропасть за то время, пока она доставляет продукцию?

– Да. Но Юнь стала внимательней следить, и она уверена, что здесь какая-то ошибка. Но тем не менее по результатам проверок господина Чоу у нее всегда недостает двух корзин.

– Странно.

– С этим бухгалтером Чоу что-то нечисто, – сказала Дикий Имбирь. – Я следила за ним, и мне кажется, что он имеет какую-то выгоду. Знаешь, Юнь не умеет считать, поэтому, когда бухгалтер Чоу у нее на глазах быстро перебирает костяшки счет и заявляет, что двух корзин не хватает, Юнь не остается ничего другого, как только поверить ему. Она как немая, может, и понимает, что происходит, но не способна ничего сказать в свое оправдание. Ее определенно подставили. Не успеет Юнь возразить что-то господину Чоу, как тут же находятся люди – продавец кальмаров, продавец сигарет и продавец спиртных напитков, – которые выступают свидетелями в пользу бухгалтера. И все в один голос заявляют, что Юнь ошибается. Словно… они знали это еще до того, как господин Чоу взял в руки счеты… Клен, мне нужна твоя помощь. Я должна выяснить, в чем здесь дело.

В восемь вечера мы нашли Юнь, она сидела на своем велосипеде и горько плакала. Девушку опять обвинили в пропаже товара, и теперь она боялась потерять работу в случае очередного повторения этой загадочной ошибки. Бухгалтер Чоу утверждал, что с его стороны никакой ошибки быть не может. Рыбаки, ходившие в море вместе с Юнь, сочувствовали ей, но никак не могли доказать ее невиновность.

В палатки уже привезли морепродукты, и работники рынка принялись разбирать товар. Меня мучил голод, и я хотела поскорей пойти домой, но Дикий Имбирь настаивала, чтобы я осталась. Она начала следить за господином Чоу. Все время передвигала свой прилавок поближе к тому месту, откуда можно было наблюдать за бухгалтером, и делала вид, будто точит ножницы.

– Похоже, что он собирается уходить. – Дикий Имбирь резко притянула меня к себе. – Клен, ты должна пойти со мной. Держись на расстоянии, но не теряй меня из виду.

– Ты ведь не собираешься делать ничего опасного, правда?

– Конечно нет, – не глядя в мою сторону, произнесла Дикий Имбирь. Она отбросила ножницы и поспешно закрыла свою палатку.

Я следила за бухгалтером Чоу. Он убрал свои счеты в ручную тележку и затолкал ее в подсобное помещение рядом с одним из ларьков, из которого вышел с черным пластиковым пакетом в руках. Бухгалтер перешел улицу и скрылся в общественном туалете, откуда появился немного погодя в сопровождении нескольких мужчин. Я хорошо знала их лица, это были продавец кальмаров, продавец сигарет и продавец спиртных напитков. Они застегивали молнии и озирались вокруг. Двинулись отдельно друг от друга, но в одном направлении, на север. Дикий Имбирь пошла за ними, а я за ней, отстав на несколько метров и сделав вид, будто просто иду, и все.