Шрифт:
— Никаких проблем. Сколько вас и какая марка машины? Желательно ещё и номер.
— Трое. Водила не в счёт, он человек посторонний. Его надо будет отпустить сразу же, без лишних вопросов. Со мной еще один парень, который тоже может много чего рассказать.
Я заметил изумление на лице дока. Вероятно, он не считал себя носителем какой бы то ни было важной информации. Затем я взглянул на таксиста и спросил номер его машины.
— Запоминай — «кЗЗ-67МН», бежевого цвета. «Жигули» первой модели.
— Хорошо, сейчас свяжусь с ними и буду ждать твоего звонка. — Саблин повесил трубку.
— Значит, ты меня надул? — без обиды поинтересовался док, доставая из саквояжа сигареты и зажигалку. — Насчет сотрудника спецслужбы…
— Пять лет назад я был начальником охраны секретного центра, в котором занимались довольно-таки интересными разработками. Потом, по воле случая, должен был согласиться работать на «структуру».
— Уж не о тех ли ты говоришь разработках, которыми занимается лаборатория Когана?
— Именно. Если хочешь знать, именно с меня всё по-настоящему и началось. — Я тяжело вздохнул и взял из протянутой мне Романом пачки «Мальборо» сигарету. — Поэтому я должен всё и закончить…
— Теперь ясно, — пожал плечами док, и пистолет-зажигалка в его руке разродился высоким голубым пламенем. — Так бы сразу и сказал.
— Извини.
— Ладно, ерунда…
Док ответил с такой непринужденностью и простотой, словно не было четверых, «сделанных» им в вертолёте, мертвецов и взорванного «шестисотого» «мерседеса». Мы мчались по шоссе со скоростью около ста тридцати километров в час, совершенно не представляя, что нас ждет впереди, но очень надеялись найти там покой.
Глава девятнадцатая
Когда я снова набрал номер телефона Саб-лина, то услышал прерывистые гудки. То же самое было и через пять, и через десять минут… И тут я впервые с момента, как решился на побег, вспомнил о Рамоне. Ведь она была единственным человеком, о котором — и Персиков это знал! — сбежавший рекрут будет тревожиться в первую очередь. А я, увлеченный чем угодно, но только не мыслями о любимой женщине, начисто позабыл о ней! Какая непростительная оплошность!
Я торопливо затолкал в пепельницу окурок и принялся набирать номер. Примерно минуту я ждал соединения, затем — ещё пять минут — слушал продолжительные гудки. Боже, какой я идиот! Кретин!! Остолоп!!! Как я мог забыть о ней?!!
Док, вероятно, заметил, как изменилось выражение моего лица, потому что тронул за плечо и спросил:
— Что случилось?
— Ничего особенного, — сквозь зубы процедил я. — Просто перед тобой сейчас сидит самый большой мудак, какие только бывают на свете. — И я вкратце рассказал ему о Рамоне.
— Может, ты напрасно волнуешься? Мало ли куда она могла выйти из дома…
— В три часа ночи?! — парировал я, и совсем неожиданно у меня перед глазами предстала во всей красе страшная картина измены. Я вдруг понял, что ещё может означать ночное отсутствие моей красавицы. Вероятно, у нас с доком существовала какая-то телепатическая связь, потому что он подумал о том же самом.
— Во всяком случае, это лучше, чем попасть в лапы к «структуре», храня верность. — Не знаю, что именно хотел сказать этими словами Рома, но если он ставил перед собой цель успокоить меня, сделать так, чтобы я перестал волноваться, то ни хрена у него не получилось! Я так углубился в свои мрачные мысли, что чуть не забыл о Саблине и грядущей встрече с сотрудником ФСБ. Когда я в очередной раз набрал номер телефона «Золотого ручья», Саша уже ждал звонка.
— Всё улажено! — сообщил он. — На пограничном пункте Макаровское вас будут ждать сотрудники областного отдела СБ. Они отвезут вас в Москву на своём транспорте. Когда приедете, готовьтесь — сразу же попадете на ковёр к Самому…
— Напугали бабу членом…
— Мое дело — предупредить, а там сам думай.
— Хорошо, Саша, тогда — до встречи.
— До встречи! Слушай, чуть не забыл…
— Да?
— Не забудь расплатиться с таксистом!
Я улыбнулся, отключил связь и, следуя рекомендации старого друга, попросил дока рассчитаться с нашим «быстроходным» водителем, с учётом премиальных за скорость. Когда Роман протянул мужику «штуку», тот едва не выпустил из рук руль. Оказалось, что машина способна прибавить еще пару-тройку километров в час к уже и без того сверхвысокой для насквозь проржавевшего двадцатилетнего «жигуленка» скорости. До самой границы мы ехали почти без остановок, только дважды тормознув у бензоколонки и в очередной раз заправив почти полностью опустевший бак. Оказалось, что на предельных оборотах наше «такси» обладает особенностью поглощать бензин с утроенным аппетитом — двадцать пять литров на сто километров. Аккурат как большегрузный КамАЗ с прицепом.