– Ну, я тебе, паршивец! – Лена замахнулась, чтобы треснуть сына по затылку.

Андрей тут же перехватил ее руку:

– Остынь. А ну, отойдем.

– Пусти! – попыталась вырваться та. Но тщетно.

Отволок Ленку за угол дома и там отпустил.

– Узнаю, что ты парня лупишь... Я сам тебе вмажу, поняла?

– Да я несильно.

– И я не сильно.

– А ты, я вижу, ничуть не изменился, Котяев. Думаешь, если ты мент, так на тебя управы нет? Ничего! Найдется! Только тронь меня пальцем!

– Я вижу, и ты не изменилась. Зло на мальчишке срываешь, да? Потому что личную жизнь никак не можешь устроить?

– Ты... – ее словно прорвало, видимо, за живое задел. – Эгоист, вот ты кто! Бросил меня с ребенком!

– Я тебе что, алименты не плачу? Или липовую справку подсовываю, что зарабатываю три копейки?

– При чем тут деньги?

– Если бы ты не была такой дурой, я бы каждый день приезжал! – не выдержал он. – Да я бы вообще с тобой не развелся!

– Это я-то дура? У меня, между прочим, высшее образование! Меня на работе ценят! Да я больше тебя зарабатываю!

– Вот потому что ты мне, мужику, об этом говоришь, ты точно дура!

– Выходит, женщина должна мужика содержать, да еще и молчать об этом? – злорадно спросила Лена.

– Чего ж ты тогда сюда прикатила? Зачем тебе нужен мужик, которого надо содержать?

– Ты все-таки отец моего ребенка.

– Все-таки. Мебель тебе в доме нужна, понятно. Галочка в графе социальное положение. Как-то несолидно быть такой востребованной и незамужней.

– Одна я, что ли такая? Андрей... – сбавила она тон. – Я на юг собираюсь. С Игорем.

– Ну и что?

– С нами не хочешь поехать?

– А чего одна не хочешь? Познакомишься с кем-нибудь.

– Значит, тебе все равно?

– Привези Игореху на лето сюда. А сама расслабишься.

– Так лето уже заканчивается!

– Ну, на месяц привези. Чем на юг тащить.

– Ну, ты сказал! Там море, солнце и фрукты!

– Толпа народу, проблема с билетами, кишечные инфекции и ангина. А то я не помню! Он всякий раз, как едет на юг, болеет!

– Вот и надо его закалять. Со временем у ребенка выработается иммунитет.

– У тебя бы чего-нибудь выработалось. Хоть где-нибудь.

– Я так понимаю, что ты меня больше не любишь, – поджала губы бывшая жена.

– Лен, ну сколько можно повторять? – взмолился он. – Я ж тебе не банка с вареньем, которая стоит в шкафу про запас. Торты в магазине кончились, так и варенье сгодится. От сына я не отказываюсь. Но ты вспомни: мы же каждый день ругались! Ты даже с матерью моей ругалась, хотя вы одного поля ягоды и говорите на одном языке, причем, одними и теми же словами. Но как война, так у вас полное взаимопонимание, а как мир, так дележ имущества. Вы дружить можете только против кого-нибудь, но никак не между собой.

– Все сказал? – зло спросила Лена. – Ну, так и я тебе скажу. Думаешь, ты, Котяев, ценность? Но на безрыбье и рак рыба. Была в я лет на десять помоложе, я бы к тебе и близко не подошла. Но где ж вас взять, когда тебе за тридцать, коли вы мрете как мухи? Называется, бери, что осталось. Думаешь, мне легко было? Маме твоей звонить. У меня, между прочим, десять человек в подчинении! А ты... Ты эгоист. Ты видишь только себя, и от женщины тебе надо, чтобы она видела только тебя. Раба тебе нужна, посудомойка и поломойка. Да убивать таких надо!

– Все сказала?

– Да! Все!

– Ну и вали отсюда!

Она закусила губу и развернулась, чтобы идти. Он схватил ее за руку:

– Стой!

– Ну? – обернулась Лена. – Чего тебе?

– Если ты умная женщина, ты сейчас на автобус не побежишь. Дай сыну побыть с отцом. Переломи себя. Хватит того, что ты его на юг тащишь, ангиной болеть.

– Пусти!

Он отпустил ее руку. Лена, не говоря ни слова, ушла в дом. Он ждал, что тут же вылетит оттуда с сумкой, набитой вещами, схватит Игореху за руку и потащит на автобусную остановку. Она всегда так делала. Тяжело, когда баба – начальница.

Но к его удивлению, Лена, как ушла в дом, так больше и не появлялась. Они с сыном починили тележку, на которой бабушка возила воду: отвалилось колесо. Потом занялись сараем, посмотрели завалившийся забор. Потом их позвали обедать.

Уезжали они вместе. Мать стояла у калитки и долго махала вслед рукой, он мог поклясться, что на глазах у нее слезы.

В машине почти не разговаривали, он довез Лену и Игореху до дома, достал из багажника сумки и, когда бывшая жена взяла их, тихо сказал: