Разноцветно виднелись крыши домов – казалось, там не может быть ветра, и воздух, оседая, наполняется силой и тяжестью.

Я долго еще так стоял, и чувства мои стали ясными и спокойными. Возвращаясь обратно, я надеялся сразу после обеда продолжить работу. Но подойдя к своему дому и еще не совсем поняв, что же изменилось, я остановился.

На крыше не было того кирпича, который я увидел в первый день. Пустой отпечаток доказывал, что кирпич лежал здесь долго, и только теперь что-то заставило его упасть. Но и у стены дома его не было.

После обеда я не заметил, как уснул. Сидел на кровати, прислонившись к стене спиной, закрыл глаза на минуту – и проснулся, сразу глянув на часы: проспал я сидя два часа. «Ну вот, готова еще одна бессонная ночь», – подумал я. И вспомнил, что видел во сне падение. По наклонной плоскости катился закутанный во что-то человек, и потом издалека я увидел, как темная фигурка летит в пропасть. А снизу горел ослепительный желтый свет, мелькающий, будто исходил от неровного, горящего в глубине огня.

Когда стемнело и я включил лампу, ярко высветившую стол, то почувствовал, что все предметы в комнате уже готовы к странному действу и я уже не в силах его изменить. Я знал, что сяду за стол, и даже если постараюсь избежать этого и лягу, например, спать прямо сейчас, ничего у меня не выйдет.

И стало удивительно спокойно. Думалось легко – перед тем как писать, я часто испытывал состояние легкости и покоя, похожее на сон, в котором не надо ничем управлять, и мысли, не подчиненные воле, свободны и невесомы. Но когда написана первая фраза и выбран путь, уже следуешь только ему, и повороты кажутся ошибками.

Я вспомнил Анну и понял, что сегодня вижу ее намного яснее. Вот-вот ее лицо прояснится до конца, и локон шевельнется у виска, и я услышу наконец беззвучные слова.

Я видел мир, лишенный слов, и думал, что должен заполнить его звуками, и все прояснится: увижу ее глаза, и ветка с дерева упадет на снег, перевернувшись с сухим шорохом. Губы Анны шевельнулись, и мне показалось, я услышал, как она прошептала: «Качнулась ветка на снегу…»

По комнате, будто от закрытой резко двери, пронеслась легкая волна воздуха, и в окне вздрогнуло стекло. Я поднял голову – занавеска еще покачивалась. На улице зашумели деревья – налетел откуда-то ветер, и я представил, как уносится воздух сквозь протянутые в одну сторону ветви березы.

Я почувствовал на плече легкое прикосновение. Понимая ясно и отчетливо, что это мне только кажется, смог даже пошевелить плечом, но не хватало слабого усилия для разъединения реальности и ощущений, которые похожи на отраженный от невидимых предметов свет. Я опустил голову на руки и ждал, что ветер сейчас затихнет, как затихает подпрыгнувшее на мгновение торопливое пламя свечи.

Но прикосновение ощущалось все сильнее, и я уже боялся поднять голову – мне казалось, я увижу рядом с собой молчаливую фигуру без лица. По ногам пронесся сквозняк, словно дверь, внезапно открывшись, впустила с улицы затихающий ветер.

Остатки живого тепла дотлевали внутри меня, а кто-то ждал, когда тепло растает до конца, чтобы увести меня с собой. С трудом, медленно поднял я голову, чувствуя, что дрожу от холода.

Глядя перед собой, я стал ходить вокруг стола, делая все большие круги, пока не коснулся кровати. Не раздеваясь, я залез под одеяло, и когда немного согрелся, почувствовал, что у меня совсем не осталось сил, будто я шел целый день по незнакомой дороге, все время поднимаясь в гору.

Я лежал с закрытыми глазами и старался дождаться если не сна, то хотя бы легкой дремоты, но не мог расслабиться, боясь, что при этом тепло покинет меня. По странному ощущению, которое появлялось в воздухе, я понял, что наступает утро. И когда открыл наконец глаза, увидел обновленные утренним светом предметы в комнате, и лампа на столе медленно гасла.

Трещина в стекле удлинилась еще заметнее, и я воспринял это спокойно, как должное.

Днем я опять пошел прогуляться и случайно завернул на заросшую, едва различимую тропинку. Странно петляя по ровному месту, она огибала только ей известные препятствия. Я шел по ней, удивляясь плавным поворотам, и не заметил, как подошел к небольшому плотному леску. Среди стволов мелькнули кресты, и я понял, что это деревенское кладбище. Не увидев ворот, я перепрыгнул небольшую канавку и остановился у крайней ограды.

Кладбище оказалось совсем небольшим, и между стволами деревьев были видны все могилы. На старых потемневших крестах висели увядшие ленточки. Хотя за кладбищем никто особенно не ухаживал, все равно оно не выглядело заброшенным. Невысокая ровная трава росла только на могилах, оставляя проходы свободными. Все кресты были похожи друг на друга, будто делал их кто-то один.

И тут я увидел, что на дальнем конце, чуть поодаль от остальных могил, одиноко выделяется на общем фоне каменное надгробие.