Отверстия выходили под потолком ярко освещенной гостевой комнаты, в которой за столами, уставленными блюдами с разнообразнейшей едой, возлежали полдюжины человек. Старшим среди них, судя по всему, являлся мощнотелый муж с завитой мелкими колечками бородой, обрамлявшей грубо вылепленное красное лицо.

– Так ты считаешь, уважаемый Мелеагр, что вопрос переговоров может вызвать противостояние с кем-то из ваших спартанских магистратов? – обращался в это время краснолицый к возлежавшему по правую руку от него холеному мужчине лет тридцати восьми, с тщательно уложенными волосами и белыми, ухоженными, почти женскими руками.

Женоподобный Мелеагр отвечал, и голос, уверенный и твердый, разительно не соответствовал его слащавому облику.

– Думаю, что так, господин Эфиальт. – Мальчишки в тайной комнатке переглянулись: Эфиальтом, как они знали от Галиарта, звали предводителя ахейцев, покои которого они и собирались обыскать. – Наибольшее сопротивление вы встретите, скорее всего, со стороны наварха Каллиброта, имеющего немалый доход от рейдов своих судов, базирующихся на Закинфе.

– Правильнее было бы назвать их пиратскими налетами, – запальчиво вставил один из присутствующих.

– Соглашусь с этим определением, – кивнул Мелеагр. – Наварху нет дела до государственных интересов, до неудобств, каковые проистекают от данного положения вещей. Он человек достаточно ограниченный, и блюдет исключительно личную выгоду.

– Значит ли это, что предложи кто-нибудь наварху некие… материальные блага, взамен того, что он имеет с этих налетов, он мог бы отступиться от столь непримиримой позиции? – Эфиальт смотрел собеседнику прямо в глаза.

– Несомненно, – взмахнул тонкой кистью Мелеагр. – Клянусь Аресом-покровителем, позиция наварха будет целиком зависеть как раз от материальности и, главное, объема этих самых благ. Кроме того, различные препоны, скорее всего формального характера, могут чинить эфор Фебид и кое-кто из геронтов из числа тех, кто вас, ахейцев, недолюбливает. Только лишь из желания потрафить немного своим чувствам.

– Приятно осознавать, что ты, уважаемый Мелеагр, к подобным людям не относишься, – ровно сказал курчавобородый Эфиальт.

– Приятно сознавать, что ты так считаешь, – легкая улыбка коснулась тонких губ Мелеагра. – На самом деле вопрос лишь в моих принципах: я – деловой человек, и не позволяю себе путать личные пристрастия с делом и тем более – с политикой.

– Извини, что спрашиваю, но очень любопытно узнать, почему ты, достойный Мелеагр, при твоем уме и других неординарных качествах не занимаешь никакой официальной магистратуры, довольствуясь лишь ролью доверенного лица эфора Анталкида? – спросил самый молодой из присутствующих ахейцев, по-видимому, один из военных советников.

– Ответ прост: обычно те, кто лучше всех умеет работать, лучше всех умеет и не работать, – удовольствовавшись смешком, облетевшим сотрапезников, Мелеагр продолжал: – А если серьезно, я – потомственный спартанский гражданин, но получил образование и рос в Александрии, куда отправил меня отец. Я не выношу военных упражнений, которым так привержены мои земляки, я не воспитывался по агоге, и являюсь одним из немногих спартанцев, не носящих на спине шрамов после дикой порки на алтаре Ортии. Вследствие этого я никогда не служил в армии, и не имею права занимать никаких постов в родном полисе. И, честно сказать, не сильно жалею об этом, – Мелеагр с улыбкой поднял свою белую руку. – Я – не воин, это очевидно, и не моя вина, что боги сотворили меня таким, каков я есть. И еще я ничуть не тягощусь ролью, как вы изволили выразиться, доверенного лица господина эфора Анталкида, моего покровителя и друга. Надеюсь, тему можно считать исчерпанной, и предлагаю вернуться к нашему разговору.

Ахейцы жестами и возгласами выразили согласие.

– Как бы ни обстояли дела, нет никакого сомнения в том, что вопрос о взаимной ликвидации морских баз Закинфа и Киферы будет решен. Совсем по-другому обстоит дело с тайной миссией переговоров.

– Выражайся яснее, любезный Мелеагр, – попросил Эфиальт, жестом запрещая рабу подливать ему в кубок вино. – Мы ведь договорились о полной откровенности…

– Как тебе будет угодно, стратег, – пожал худыми плечами Мелеагр. – Я говорю о вопросе вступления Спарты в Ахейский союз, который будет поднят нашим высоким гостем-консуляром. Боюсь, эта проблема окажется куда как более сложной…

Ахейцы обменялись смущенными взглядами. Похоже, большинство присутствующих были огорошены такой осведомленностью их спартанского собеседника, всерьез полагая, что тайная миссия действительно является тайной.

– Как ты считаешь, может она разрешиться тем же способом, что и затруднения с навархом Каллибротом? – помолчав, осторожно спросил Эфиальт.

Критий, не в силах сдерживаться, затряс Ореста за плечо. Тот оторвался от глазка, с досадой посмотрел на него.

– Ты слышал, командир, что они говорят о навархе? – горячо зашептал Критий в ухо товарищу.

– Ну и что? – дернул плечом младший сын Павсания.

– Как «что»? Ведь этот Каллиброт – отец Галиарта, который нас сюда послал, – отвечал Критий с таким видом, как будто этим все было сказано.

Орест с сомнением поглядел на друга, пожал плечами и вернулся к наблюдению. Критию ничего не оставалось делать, как последовать его примеру.

– … пустить в дело подкуп, угрозы, лесть, уговоры и прочие методы воздействия, – говорил меж тем Мелеагр. – Не сомневаюсь, что и вам, и господам Нобилиору с Лисистратом придется приложить колоссальные, я бы даже сказал, беспрецедентные усилия, чтобы заставить спартанцев пойти на этот шаг.