– Ты хотел еще раз убедиться, что я не имею привычки лгать? – спросил Горгил.

– Браво! – отвечал Леотихид. – Надеюсь, твои мероприятия против… против известных нам лиц будут столь же смертоносны.

– Не сомневайся, – холодно бросил мастер, поворачиваясь к свету. – Мне уплатили вперед, стало быть, работа будет выполнена.

– И когда же ты начнешь действовать, позволь спросить? – поинтересовался Леотихид.

Пламя светильника на миг отразилось в темных глазницах маски странным красным отблеском. Верь Леотихид в потусторонних существ, он бы мог подумать, что перед ним демон с углями вместо глаз, который, как в старых сказках старухи-кормилицы, одним взглядом замораживает кровь в жилах даже храбрейших из храбрых. Но молодой стратег не верил в сверхъестественное, и не боялся в этом мире никого и ничего. Он ждал ответа.

– Уже начал, – ответил демон, продолжая смотреть на огонь.

Друзья-афиняне возвращались уже глубоко заполночь. После наполненного страстью свидания с веселыми сестричками, тесных объятий и жарких поцелуев холодный зимний ветер пронизывал до костей. Странно – совсем недавно им стало душно в открытой всем ветрам укромной беседке, и они попарно разошлись в разные стороны, охваченные нетерпеливым желанием. Сейчас молодые воины чувствовали удивительные легкость и веселье. Им хотелось петь и хохотать, и они делали то и другое, позабыв о мере и приличии. Они были молоды, и кровь медленно остывала в их жилах после любовного кипенья.

– Великие боги, теперь я понимаю, почему ты, попав в Спарту, не торопишься в родные Афины. Спартанские девушки – вот причина! – восклицал Эвполид. Его хитон имел такой вид, как будто в нем катались по свежей пашне, причем после хорошего дождя.

– И это тоже, – легко согласился Леонтиск. Его одежда тоже была не в лучшем виде. – В этом необыкновенном городе и женщины необыкновенные.

– О, согласен тысячу раз! Софилла! Какие у нее руки, бедра, кожа… А груди – о Эрос!.. Все такое твердое, свежее, божественно упругое!

– Это потому что девушки в Спарте занимаются атлетическими упражнениями, как и юноши, только не в агеле, а в особых палестрах…

– А попка – как у Афродиты!

– Ха! В Спарте обвислой задницы не встретишь даже у пятидесятилетней матери семейства.

– А дырочка – горячая, нежная, плотная!

– Это точно. И, добавлю, очень умелый язычок.

– Как… Откуда ты знаешь?

– Да так, птички напели. Ласточки.

– Подлец! Ты что, тыркаешь обеих? Сестер?

– Да нет, что ты! Я не настолько аморален… – улыбка Леонтиска говорила об обратном.

– Проклятье! А я-то едва не вознамерился сделать ее царицей своего сердца. По ее поведению… я мог бы подумать, что я у нее первый мужчина, ну или почти первый…

– Увы! – Леонтиск развел руками. – Первым у нее был я. Софилла явилась однажды на свиданье вместо Корониды – сказать, что сестра приболела. А там – слово за слово, поцелуйчик за поцелуйчиком… Славный свежий персик, но по мне – старшая лучше.

– Негодяй! – Эвполид все еще пытался держаться в границах шутки, но на его щеках расцвели овальные красные кляксы. Похоже, откровенность Леонтиска задела его за живое.

– Этот случай со мной ничего не значит, – поспешил оправдаться тот, уже жалея, что проболтался. – Софилла – девица чистая и бесхитростная, почти еще дитя. Так что если тебе действительно нужна, как ты выразился, царица сердца, лучшей кандидатуры не сыскать.

Эвполид облизал губы, поморщился, затем махнул рукой.

– Клянусь морским Владыкой, это мое железное правило – иметь добрую подружку в каждом городе, где мне приходится бывать более или менее часто. Не вижу причины, чтобы делать для Спарты исключение. Чистая и бесхитростная, говоришь… Поистине редкие качества – при ее-то красоте… Что ж, с удовольствием украшу свою коллекцию таким сокровищем. Но чтоб больше к ней – ни-ни, ясно? Мое – это мое.

– Владей, – улыбнулся Леонтиск. – Только держи язык за зубами – Коронида до сих пор ничего не знает, иначе открутила бы мне яйца.

Эвполид покачал головой, с чувством посмотрел на товарища.

– Ох, и мерзкий же ты тип! Таким примитивным самцам место только среди отсталых народов. Каковым и являются дорийцы.

– Смотри, не ляпни это при ком-нибудь из спартанцев, – хихикнул Леонтиск. – Не хотелось бы стать очевидцем того, как тебе отобьют различные места, в том числе и самые нежные… Они от этого могут огрубеть и стать совершенно бесчувственными.

– Хм… Нет, пусть лучше остаются нежными. Они мне еще не раз, думаю, пригодятся. Мы с Софиллой договорились встретиться еще через пару дней. А как вы?

– Нет, с меня довольно, – Леонтиск осторожно почесал бок, поморщился. – Мое ребро весьма критически отнеслось к тем акробатическим трюкам, которые мне пришлось проделывать. Эта Коронида такая выдумщица! Один раз, когда она билась в экстазе, я чуть не потерял сознание – так она в меня вцепилась. Так что, друг Эвполид, я пока воздержусь, иначе мне и за месяц не выздороветь. Развлекайся сам, дружок.