Она молчала.

Что делать? Сердце продолжало бешено колотиться, в голове было совершенно пусто. Решительно выдохнув, он осторожно взял девушку свободной рукой за плечо (вторую руку освободить не посмел), наклонился, потянулся к губам. Она не сделала никакой попытки помочь ему, поэтому он немного промахнулся, смутился, попытался исправить положение…

– Великая богиня! – она отстранилась, в голосе звучало веселое удивление.

– Что такое? – безразличный тон ему не удался.

– Тебе семнадцать лет, ты едва не выиграл Олимпиаду, но до сих пор не умеешь целоваться?

– Бросать копье меня учили в агеле, а это… Что, настолько все ужасно?

– Ха-ха-ха! Ужасного ничего нет, все поправимо. Но неужели тебе никогда не приходилось целоваться с девушкой?

«Что сказать – да или нет?» – лихорадочно мелькнуло в мозгу.

– Нет, – помимо воли признался его язык. – До этой весны я жил в военной школе, в казарме, понимаешь… Военные упражнения, распорядок, караулы – одним словом, на девушек времени не хватало.

Леонтиск не стал уточнять, что агела, спартанская военная школа, – заведение закрытое, и редкая самовольная отлучка из него не заканчивается поркой.

– Еще почти год до того, как я стану эфебом и надену воинский плащ, – продолжал оправдываться он. – Еще не было случая… и не нравился никто…

– Вот он, твой случай, – нежно прошептала она. – Так что не трать время на болтовню.

Отпустив его руку, Эльпиника решительно перекинула ногу через скамью, совсем не по-женски сев на нее верхом. Затем забросила руки на затылок юноши и властно притянула его голову к своей. Маленькие, влажные, невероятно нежные губки девушки впились в его. Леонтиск содрогнулся, дрожащими руками обхватил ее талию. Чувство сладчайшего удовольствия поднялось по позвоночнику, теплой волной ударило в затылок, отозвалось пружинящим напряжением между ног. «Боги, хоть бы не заметила!» – не прерывая поцелуя, подумал он, почувствовав, как хитон вздыбился под натиском восставшего органа.

Но она заметила. Легко, словно невзначай, сняла руку с его шеи, опустила…

– Ого!

– Э-э, прости…

– Зачем ты носишь с собой копье? Состязания уже закончились, хи-хи-хи!

– Эльпиника!!! Перестань…

– Почему? Я хочу потрогать … и посмотреть. Ни разу в жизни, представь себе, не имела такой возможности.

Нежные пальцы, отбросив край его хитона, решительно двинулись дальше, скользнули по бедру, нашли искомое.

– У-у! Какой твердый!

– Эльпиника! Что ты делаешь?

В голове юноши шумело так, будто он выпил целый хой неразбавленного вина. Она сводила его с ума.

– Молчи, а еще лучше – целуйся, – Эльпиника, не отпуская заветного, переполненного желания и первобытной силы стержня, снова прильнула ко рту Леонтиска маленькими жадными губками. Он постарался не оплошать.

– Уф-ф! – вздохнула она, отрываясь от юноши и тяжело дыша. – Уже лучше! Ты быстро учишься, клянусь Покровительницей.

– Я способный, – афинянин не услышал своего голоса за стуком бешено колотящегося в висках пульса.

– Верю. Теперь – урок номер два.

– А почему ты меня учишь? У тебя большой… э-э… опыт?

– У меня? – прыснула она. – Да почти что никакого. Но пора приобретать, мне ведь уже пятнадцать! Ну-ка, опусти руки пониже. Да, вот сюда…

– Так?

– Нет, не пойдет. Одежда мешает. Какая ночь сегодня душная! Ну-ка, помоги мне.

С сожалением отпустив вздымавшийся подобно утесу мужской орган, Эльпиника подняла руки. Леонтиск неловко пособил ей стянуть через голову паллу из тончайшего белого синдона. Свет, проникавший со стороны освещенной тысячей огней Олимпии, заблестел матовыми бликами на ее округлых плечах и налитых грудях.

– Теперь ты.

Хитон Леонтиска в мгновенье ока соскользнул с его тела и полетел за спину, повиснув белым пятном на ветвях кустарника. Юношу трясло, его переполняла концентрированная смесь волнения, желания и восторга, приправленная щепотью истеричного испуга. Несмотря на натужно выдавливаемую из себя браваду, он взирал на Эльпинику как на сошедшую с Олимпа богиню, не смея ничего предпринять самостоятельно.

– Итак, урок два, – она нашла руки Леонтиска своими, прижала к груди. – Не бойся, это можно потрогать. Нравится?

– О… да, – ладони юноши соскользнули по гладкой, как мрамор, коже, проехали по твердым и нежным соскам. Леонтиск впервые дотронулся до интимных женских прелестей и сейчас судорожно вспоминал рассказы старших товарищей, повествовавшие, что и как нужно делать, чтобы доставить девице удовольствие.

Музыка, визг и взрывы хохота доносились как будто из другого мира. Легкий ветерок, шепча в листве, овевал их нагие тела приятным холодком.

– Ты такой нежный, – вздохнула она, обнимая его за шею. – Как же ты мне нравишься, спартанский львенок.