Целый длинный миг общее отчаянное молчание было ответом на эти слова, затем тетка Арита глухо произнесла:

– Жаль, что довелось мне дожить до этого дня. Не видеть, сталбыть, Лакедемону старого государя Павсания. А я уже прикупила пятнадцатилетнего косского, его любимого… Вот горе-то, будто проклятье кто наложил на этот дом… Эх-х! Извините меня, старуху… Пойду отдам распоряжения, нужно готовиться к тризне… боги, столько смертей! – шумно вздохнув, она вышла.

На юного Ореста было жалко смотреть. Он, бывший еще мальцом, когда царя отправили в изгнание, знал его в основном по рассказам брата и окружающих. В глазах младшего царевича отец представал гордым и бесстрашным героем-полубогом, на голову превосходящим обычных людей. Он ждал возвращения Павсания сильнее, чем кто-либо из взрослых, и отчаяние, охватившее его сейчас, тоже было многократно более сильным. Парнишка не смел заплакать, потому что еще «птенцом» усвоил, что мужчины не льют слез, но закусил губу и побледнел, как гипсовая статуя.

Остальные выглядели ненамного лучше.

– Как так вышло – с Энетом? – Лих глядел на Леонтиска так, как будто это афинянин собственноручно убил товарища.

Сыну стратега пришлось, превозмогая боль, поведать подробности погони за Горгилом и событий в «Золотой мухе». Когда Лих услышал, что убийца утопил Энета в яме с испражнениями, он открыл рот и хотел что-то сказать, но слова застряли у него в горле, с губ сорвался только птичий клекот.

– Кровавый пес, – чуть слышно прошептал Аркесил. – Мы найдем его и…

– Я хотел собственной рукой вырвать его сердце, – простонал Леонтиск. – Я видел его поганую харю, слышал его мерзкий голос, и уже представлял, как пускаю ему кровь. Но этот демон ускользнул, и теперь наверняка укрылся в каком-нибудь логове.

– Возможно, в Персике, – Лих наконец-то обрел способность говорить. – Значит, наблюдения Антикрата с самого начала были верны. Проклятье, он ведь сообщил, что один из людей ахейца Стесагора исчез. Мы-то, идиоты, обрадовались, думая, что Горгил сбежал из города…

– А он на самом деле отплыл на Крит, чтобы привести в исполнение свое подлое дело, – закончил Леонтиск, сказав то, что и так всем было понятно. – С помощью Эпименида, «старого друга» царя Павсания.

– Мерзкий старый ублюдок! Я его на куски порежу, если правда, что он снюхался с убийцей! – выплюнул Лих. Его глаза налились кровью и метались, как будто он собирался накинуться на кого-нибудь. После виденной собственными глазами жестокой казни раба-предателя Леонтиск не стал бы ручаться, что этого не случится.

– Не могу поверить, – сморщился в гримасе Аркесил. – Он же действительно был другом Эврипонтидов, много лет…

Мелеагр задумался и потер изящным пальцем лоб.

– Эфор Анталкид упоминал, весьма туманно, что Агиады и мастер-убийца разработали какой-то сложный план злодеяния и заставили служить себе кого-то из людей Эврипонтидов. К сожалению, эфор не соизволил сказать мне больше. А потом и его шпион во дворце Агиадов был схвачен.

– Наверное, уже жалеешь, что поспешил перейти на нашу сторону, мудрец Мелеагр? – ядовито поинтересовался Лих. Он не доверял советнику с того самого дня, как тот предложил свои услуги Пирру. – Гляди-ка, как все дело обернулось. Не подумываешь вернуться с повинной?

– Закрой рот, щенок, – стрельнул глазами Мелеагр. – Если уже обделался, так и скажи, и нечего валить с больной головы на здоровую. Я же уверен в счастливой звезде и конечной победе Эврипонтидов, и собираюсь этой победе всячески способствовать. И я не перелетная птица, меняющая место жительства в зависимости от погоды и времени года.

– Конечно, ты Арес-мужеубийца, бог воинов, с разящим мечом в руке, – оскалился Лих.

Несмотря на серьезность ситуации, по губам присутствующих поползли усмешки. С тех пор прозвище Арес намертво приклеилось к субтильному и изнеженному, но твердому духом Мелеагру, и в историю он вошел под этим именем. Тогда же он зловеще ответил:

– Запомни, малыш: я не тот, кого можно безнаказанно оскорбить.

Лих покраснел, как смоква, но, к изумлению собравшихся, замолчал, проворчав что-то себе под нос.

– Не время ругаться, – устало поднял руку Леонтиск. – Нам нужно допросить Эпименида, выяснить, что сталось с наследником и остальными нашими.

– Клянусь посмертием, если с командиром что-то случилось, старый подлец умрет так, что сам Аид содрогнется! – Лих не мог думать ни о чем другом.

– Интересно, какими глазами он будет глядеть на нас, какие лживые речи будет говорить, когда заявится сюда, – задумчиво произнес Аркесил.

– Нельзя выпускать его из рук. Этот человек слишком много знает, и, уверяю вас, долго не проживет, – взгляд Мелеагра обратился на Лиха.

– Я об этом позабочусь, – кивнул тот. Все еще надуто, не глядя на советника. – И скажу стражникам у ворот, чтобы схватили его, как только появится. Если он появится.

Лих поднялся со скамьи и вышел прочь. Мелеагр удовлетворенно кивнул, остальные выжидающе глядели на него, как будто только он точно знал, что нужно делать. Вероятно, тому были причиной возраст Мелеагра, почти в два раза превосходивший лета «спутников», и опыт, полученный им на службе у хитроумного эфора Анталкида. Советник не заставил себя долго ждать.