– Да, Эврипонтиды знали, к кому пойти, – вздохнул Архелай. – Не секрет, что Фебид не любит Павсания, но пойдет за него на смерть, если будет думать, что это послужит справедливости.

– Ненавижу убежденных правдолюбов! Утешает лишь, что на крайний случай у нас имеется палочка-выручалочка в лице милейшего господина Горгила, – как бы невзначай обронил Гиперид.

Архелай содрогнулся.

– Нет-нет! – быстро произнес он. – Убивать всех, кто в чем-то несогласен с тобой – безнравственно.

– А не убивать – гибельно! – расхохотался Гиперид. – Хотел бы я поглядеть, что случится с твоей нравственностью, если председательствуемая Фебидом коллегия геронтов осудит тебя на смерть. Причем за дело.

– Чур тебя! – Архелай невероятным усилием воли растянул губы в неестественной улыбке. – Не призывай несчастья.

Гиперид сложил пальцы в знаке, отгоняющем злых духов. Некоторое время эфоры молчали, предавшись невеселым думам. Наконец, Гиперид произнес:

– Не стоит спокойно наблюдать, как Эврипонтиды перетягивают Фебида на свою сторону.

– Только этого нам не хватало! – горячо согласился Архелай.

– Поэтому нужно как-нибудь очернить Пирра и его шайку в глазах нашего дорогого стоика, холера его забери.

– Поддерживаю двумя руками! Но каким образом это сделать?

– А вот над этим нужно хорошенько поразмыслить…

Медведь и Змей, великие кознодеи, вновь погрузились в напряженные молчаливые раздумья…

– Леотихид, забери тебя демоны! Будь добр, объясни мне, царю этого несчастного города, что в нем происходит? – Эвдамид пытался сдержаться, но полностью скрыть раздражения не смог.

– Все, что угодно, любезный брат мой! – Леотихид склонился в шутливом поклоне.

– Не паясничай! Что за труп Эврипонтиды таскают по городу? Твой лазутчик?

– Что ты, братец! Понятия не имею, – широкая улыбка стратега-элименарха осталась почти такой же естественной.

– Что-то я сильно в этом сомневаюсь, глядя на твою хитрую рожу, – подозрительно бросил Эвдамид. – Номарги доложили мне, что «спутники» Пирра пристукнули какого-то человека, пробравшегося ночью в дом Эврипонтида. Якобы убийцу, или что-то в этом роде…

– У Пирра много врагов, – пожал плечами бастард.

– И главный из них – ты!

– Я тут ни при чем. Клянусь! – Леотихиду почти не пришлось кривить душой.

– В таком случае хотя бы выясни, что происходит! За каким демоном я дал тебе значок элименарха? Думаешь, для того только, чтобы ты мог красоваться им на людях?

– Я все выясню, брат, – смиренно произнес Леотихид. Когда Эвдамид был в таком настроении, с ним лучше было не спорить и даже не шутить.

Царь отвернулся, сделал несколько широких шагов по направлению к трону, ударил по подлокотнику тяжелым кулаком.

– Проклятье! Мало мне проблем! – звуки его возбужденного голоса отразились от высокого потолка зала приемов, где происходил разговор, вернулись эхом. – Ахейцы, в первый же день переговоров выпившие всю кровь, римлянин, корчащий из себя бога-олимпийца, наши собственные эфоры, день и ночь плетущие интриги…

– Кстати, об интригах, – вспомнил бастард. – Как прошла твоя беседа с эфором Фебидом?

– Не сказать, чтобы блестяще, – Эвдамид шевельнул густыми бровями. – Похоже, он не очень-то верит в искренность моих намерений. Не доверяет. И, представь себе, сообщение о том, что Спарте будет предложено вступить в Ахейский союз, явилось для него новостью!

– Наивный старикан.

– Он выглядел ошарашенным, и заявил, что Спарта примет подобное соглашение только через его труп.

– Хм, лучше ему молчать об этом, а то, боюсь, найдется много охотников сделать его трупом, – усмехнулся Леотихид. – И на чем же вы расстались?

– Эфор сказал, что будет поддерживать все мои шаги, направленные на благо Спарты, и выступит против меня, если я буду действовать во вред полису, – в голосе молодого царя прозвучала нотка растерянности.

– А определять, что есть благо, а что вред, будет, конечно, он сам, – это был не вопрос, а утверждение.

– Уже сегодня на переговорах он был очень неуступчив по отношению к ахейцам. Да это и не мудрено: они вели себя как победители, диктующие условия мира побежденным. Думали, что если римский сенатор сидит за спиной, то можно взять нас кавалерийским наскоком.

– Тяжело было? – с сочувствием спросил младший Агиад.

– Пришлось поволноваться, – кивнул головой старший. – Многие у нас были возмущены такой бесцеремонностью гостей, и я тоже собирался кое-что сказать по этому поводу. Но не успел. Все дело сделали Фебид и, в особенности, наварх Каллиброт. Его пришлось даже остужать, уж больно горяч наш флотоводец.