– Это действительно большая удача, – согласился отец, неправильно истолковавший восклицание сына. – Быть может, тебе и впрямь удастся убить не одного голубя этой стрелой. К тому же красавица Эльпиника до сих пор не замужем… Одно к одному, как говорится. Ну, не нужно краснеть. Я ухожу к господину архонту. На всякий случай будь поблизости – быть может, он сам захочет рассказать тебе о деталях предстоящего дела.

– Хорошо, отец, – Леонтиск тоже поднялся на ноги.

Когда стратег скрылся в глубине дома, молодой воин, нервно облизывая губы, сделал несколько кругов по приемной, затем вышел прочь. От неожиданных новостей голова шла кругом, и ему необходимо было хлебнуть свежего воздуха, успокоиться и разложить все по полочкам.

У главных дверей особняка Никомаха стояли, переговариваясь, несколько вольноотпущенников и охранников из воинов городской стражи. Поодаль, у закрытой лектики, на земле сидели восемь рослых носильщиков в одинаковых желтых хитонах. Леонтиск хотел было подойти, заинтересовавшись устройством экипажа – в Спарте это римское новшество еще не появилось – но подошедший от ворот управляющий негромко окликнул его.

– Молодой господин, там, у ворот, какой-то человек спрашивает тебя.

– Человек? Меня? – тупо переспросил Леонтиск. Кто мог узнать, что он прибыл в Афины?

– Именно. Неплохо одет, похож на слугу из хорошего дома, – управляющий, немолодой иониец, едва заметно пожал плечом.

– Интересные дела, клянусь Меднодомной. Пойду погляжу. Если отец будет искать, я у ворот.

Выйдя на улицу, молодой воин сразу увидел притулившуюся у ограды фигуру в дешевом, но новом плаще поверх чистого белого хитона. Бородатое лицо не показалось Леонтиску знакомым, вот только этот V-образный шрам на скуле… где он его видел?

– Ты искал меня? – спросил Леонтиск, сделав на всякий случай грозное выражение лица.

– Хе, не узнал, зубастый львенок? – отороченные черными волосами губы раздвинулись, обнажив белозубый оскал.

Так Леонтиска называл лишь один человек.

– Гм… Эвполид? – недоверие сменилось чувством радостного облегчения. С Эвполидом, старшим сыном Терамена Каллатида, Леонтиск встречался несколько раз в жизни, и последний из них лет пять назад, получив очередной отпуск по случаю принятия в «львы». Всего годом старше Леонтиска, Эвполид уже тогда был юношей самостоятельным, дерзким в речах и весьма охочим до женщин. К тому же крайне задиристым и скептично настроенным к преимуществам воинского обучения по спартанской агоге. Тогда воспитаннику лакедемонской школы пришлось преподать насмешнику урок в поединке на мечах – затупленных, конечно, – и этот шрам на лице Эвполида стал его расплатой за необдуманные слова. Разумеется, поединок – и даже эта нечаянная рана – не расстроили, а, напротив, укрепили дружбу между двумя молодыми людьми. – Неужели ты?

– Хо, значит, узнал? А я так старался, приклеивая эту идиотскую бороду! Осторожно, не нужно объятий. Вот те ребятки, пришедшие с вашим гостем, морского ежа ему в кишки, как-то подозрительно косят в нашу сторону.

– Поня-ятно, – протянул, усмехнувшись, Леонтиск. – Господин Терамен и архонт все так же не ладят друг с другом? Неужто дошло до того, что нужно ходить по улицам под этакой личиной?

– Напрасно смеешься, дружок, – озираясь, проговорил Эвполид. – Я бы многое мог тебе рассказать из того, что творится в этом городе, но времени нет, так что сразу о главном…

Сын Терамена, обычно веселый и даже легкомысленный, каким его знал Леонтиск, выглядел необычайно серьезно.

– Великая Воительница, что еще случилось? Ты меня пугаешь, Эвполид! Неужели мы и поговорить спокойно не сможем? Вообще-то я прибыл в Афины, чтобы свидеться с твоим отцом…

– Это будет нелегко осуществить, клянусь морским Владыкой, – собеседник почти не глядел на Леонтиска, его глаза беспокойно изучали улицу, перебегая с одного ее конца на другой. – Архонт Демолай знал, что ты приедешь, и постарается не допустить, чтобы вы с моим отцом встретились.

– Откуда ты знаешь? – нахмурился Леонтиск. Он уже почти настроил себя считать архонта другом.

– Был у нас хороший стукачок в доме Демолая, – криво усмехнулся Эвполид. – Только вот два дня назад пропал, как будто его демоны утащили. Но не об этом речь. Меня прислал отец, чтобы ты передал царевичу Пирру: против него затевается серьезный заговор. Мы узнали, что некие высокопоставленные ублюдки сговорились погубить наследника Эврипонтидов.

– Что-о? Это правда? – пальцы, сжавшись в кулаки, хрустнули, как сухие ветки.

– Достоверная. И еще совершенно точно известно: архонт Демолай в этом замешан и, увы, Львенок, твой отец тоже. Я сожалею.

Леонтиск почувствовал, как горло сдавил спазм, мешая сказать хоть слово. Он стоял, точно громом пораженный.

– И еще… о, проклятье! – выругался Эвполид, бросив очередной взгляд в конец улицы. – Опять эти, выследили-таки! Иди скорее в дом, они не должны узнать, что мы говорили!

– Кто?

– Какие-то мерзавцы, второй день за мной ходят… Наверняка «псы» архонта, чтоб его морской Змей обнял! Все, бывай, львенок.