Он не поверил своим ушам, когда в обед вместе с пискливым смехом Политы в подземелье ворвалось глубокое контральто голоса Эльпиники. Выпрямившись на ложе, он какое-то время молча, словно не узнавая, смотрел на нее. Потом вскочил на ноги, подскочил к решетке.

– Эльпиника!

– Да, это я! – серебряным колокольчиком хохотнула она. – Что ты смотришь, как будто это смерть пришла, а не твой посол, ответственный и полномочный?

– Эльпиника! Ты… С тобой все в порядке?

– Абсолютно, – она с удивленной гримаской оглядела себя со всех сторон. – Что-то не так?

– Нет, не то! Ты должна была придти… Вчера.

– А-а, ты об этом! Вчера я не смогла, – хотя охранники уже отправились на определенные им по договору удаленные места, Эльпиника понизила голос до заговорщического шепота. – Вчера мы с господином Тераменом – замечательный, скажу тебе, дядечка! – разрабатывали план твоего побега!

Эльпиника замолчала, жадно ожидая реакции Леонтиска.

– Моего. Побега, – медленно и раздельно произнес он, испытующе глядя на нее. – И что же? Разработали?

– Да! Представь себе, разработали! Но ты как будто совсем не рад? – Эльпиника обиженно надула губки. – Ничего не скажу тебе, раз так! Сиди тут, в подземелье!

Леонтиск обескураженно потряс головой.

– Великие боги, Эльпиника! Я тут чуть с ума не сошел, когда ты вчера не появилась, а теперь ты говоришь о каком-то побеге. Ну и как я на это должен реагировать?

– Обрадованно и заинтересованно! – все еще демонстративно дуясь, но уже кося лукавым глазом, произнесла она.

– Ну, хорошо. Я обрадован и заинтересован. Рассказывай!

– Нет, сначала скажи… что-нибудь хорошее.

– Я обожаю тебя!

– О-о! Правда?

– Клянусь Афиной!

– Ну ладно, – она покраснела от удовольствия, – тогда слушай. Сначала?

– Сначала!

– Вчера я пошла, как и обещала, к Терамену Каллатиду. Попасть к нему, скажу тебе, и правда оказалось совсем непросто. Двое привратников и управляющий подробно допросили меня – что, к чему и как. Я, конечно, правды никому не сказала. Пришлось выдумать целую сказку, чтобы меня все-таки к нему провели. Сам господин Терамен оказался дяденька и вовсе недоверчивый. Я с ним разговариваю, а он сидит, смотрит ласково, но видно, что не верит. Ни одному слову. Потом начал вопросы задавать. Ну, мне пришлось ему все выложить – от начала нашего с тобой знакомства, и то, что ты мне рассказывал о себе и о своей жизни в Спарте. Три часа подряд говорила, аж язык устал. Уже почти отчаялась, но он мне все-таки поверил. Не знаю, почему. Наверное, что-то в моем рассказе совпало с тем, что он знал.

– Ты молодец! Я же говорил, что не сомневаюсь в твоих способностях. И что дальше?

– Дальше было уже попроще. Он пригласил меня пообедать с ним – оно и правда, уже ужасно есть хотелось, я ведь с самого утра даже виноградины не съела! За обедом доложила ему все, что подслушала. Он помрачнел, задумался, совсем перестал со мной разговаривать. Я забеспокоилась, спросила, сможет ли он что-нибудь предпринять, чтобы спасти Эврипонтидов.

– Эх, милое дитя, как бы я хотел сказать тебе, что устрою все в лучшем виде, и смогу одним щелчком пальцев разрушить все козни заговорщиков. Но, сказать по правде, сейчас я – последний человек в Афинах, способный на активные действия. Тебе не ведомо, девочка, что сидящий перед тобой член городского совета – пария, изгой, и без пяти минут изгнанник?

– Что ты такое говоришь?

– К сожалению, правду. Некоторые люди, весьма меня не любящие, и среди них, как ни прискорбно, твой отец, дитя, объявили мне тихую войну. Я, как дикий зверь, окружен ловушками, любая из которых ведет к осуждению и изгнанию, если не к потере головы. Один неверный шаг – и все, поминайте, как звали Терамена Каллатида. Большинство моих людей подкуплены и следят за каждым моим шагом, а с теми, что остались мне верны, происходят различные несчастья.

– Так что же, все пропало? – со слезами в голосе воскликнула она, нервно ломая пальцы. – Неужели ничего нельзя сделать?

– Пока не знаю, милая. Думаю. Если предполагать, что ты сказала мне правду… о, прости! я ничуть в этом не сомневаюсь. Слава богу, достаточно пожил и могу уже отличить искренность от самого тонкого притворства. Тем более что Леонтиск рассказывал мне о тебе.

– О?

– Да-да. И говорил, поверь, только хорошее. Я знаю – ему очень жаль, что у вас тогда так получилось…

Она потупила глаза.

– Мы уже объяснились по этому поводу. И… простили друг другу.

– Очень рад это слышать, – внимательные глаза Терамена читали по ее лицу, как по развернутому пергаменту. – Но вернемся к нашим козам… Итак, ты говоришь правду, и заговор против Эврипонтидов действительно существует. Заговорщики – извини, что включаю твоего отца в эту категорию…

– Ничего, другого определения для того, кем они являются, просто нет.

– Мудрая мысль, и в такой маленькой головке! – Терамен еще раз глянул на девушку, на этот раз – уважительно. – Значит, их план споткнулся о верность нашего Леонтиска, и теперь они постараются предотвратить какие-либо последствия сей неприятности. Хм… Кстати сказать, ты напрасно пришла в мой дом так открыто. Тут полно соглядатаев, и я не сомневаюсь, что новость об этом посещении достигнет ушей твоего отца еще до полуночи.