– Я хочу пить!
– ничего умнее Грамон просто не придумал.

– Ты был в ручье, - холодно ответил мужской голос. Наверное, это был пленивший его воин.

– Господин лойнант?!
– с восторгом прокричал откуда-то слева Самбо.
– А мы с Фабьеном тоже здесь!

– Ну и дураки, - проворчал Хью, пытаясь рывками хоть немного ослабить веревки и осмотреться.

Из этого мало что получилось, но судя по запаху и потрескиванию веток, где-то рядом горел костер. Чего еще ждать от вудуистов?.. Теперь хорошо бы узнать, в каком именно обряде им придется участвовать. Или, быть может, лучше как раз не знать? Грамон вздохнул. Хорошо умирать этим балбесам, ничего не знающим. А вот лойнанту приходилось рубиться с самыми настоящими зомби, ожившими мертвецами, существование которых так яростно отрицает церковь Матери-Девы. Иногда он узнавал их лица...

– Тулли, ты плохой!
– подошла к нему первая хозяйка.
– Выдрал мне половину волос! А еще глупый: ведь я говорила тебе, чтобы сидел в яме! Теперь ты умрешь, и не сможешь приобщиться к Черному Вуду.

– Ты еще забыла, что я убил Конго, - напомнил пленник.

– Это как раз хорошо... Ортег, за которого ты будешь говорить, хочет, чтобы ты выглядел как следует. Если ты в самом деле не напился в ручье, я принесу тебе воды.

– Да, я не догадался там напиться, - признал Хью.
– Это было глупо с моей стороны.

– Ты вообще глупый, Тулли.

– Господин лойнант, а что теперь с нами сделают?
– заговорил Самбо, как только она ушла.

– Не знаю, - отчасти сказал правду Грамон. У вудуистов богатая фантазия. Точно можно сказать только одно: легко умереть не дадут. Но к чему Самбо знать про это раньше времени?
– Может, поторгуемся еще. На галере полным-полно удивительных украшений, напитков, табака и оружия, поняли?

– Поняли, - буркнул откуда-то еще дальше Фабьен.
– Да только я уже пробовал. Они тут какие-то чудные все, не поймешь их...

– Я же говорил: что-то здесь очень нехорошее, в этих джунглях!
– даже обрадовался Самбо.
– Вот поэтому мне и плохо стало. И сейчас нехорошо. Ой, как нехорошо...

Очень тихо забили, скорее даже зашептали тамтамы. У Хью макушка облилась холодным потом, а до платка, который скорее всего так и лежит за пазухой, не дотянуться. Все как на Андро: Вуду, тамтамы, костер. Вот только там эти фокусы предпочитали проделывать ночами.

– Ты будешь говорить за меня, - перед лицом пленника на фоне неба появился воин, видимо, тот самый Ортег.
– Ты должен сказать Черноте: воин Ортег долго ждал, воин Ортег устал. Воин просит дать силу, а за это обещает убить пять тулли. Но сначала пусть Чернота даст силу! Даже скажи: пять взрослых тулли, и не меньше двух детенышей.

– Что за тулли?
– не мог не поинтересоваться Грамон.

– Ты скоро будешь знать все, ведь ты станешь рабом Черноты. Это лучше чем смерть... Ты должен быть мне благодарен! Но если ты скажешь Черноте не все, или не так, то я пожалуюсь на тебя, когда сам стану рабом Черноты, и тогда Чернота убьет тебя! О, это будет страшная смерть...
– мечтательно протянул Ортег, полузакрыв глаза.

– Так, ну и куда мы должны будем отправиться?

– Не сразу, ты еще не готов.

Вскоре Хью отвязали от колышков, доставив этим ему немалое наслаждение. Тут же появилась женщина, чьего имени он так и не знал, она принесла ему тыквенную бутылку с водой. Грамон напился, и почувствовал бы себя совсем хорошо, если бы здоровяки-аборигены его опять не связали.

– Где мой меч?
– спросил Хью у островитянки.
– Мне неудобно появляться без него перед Чернотой.

– Забудь, металл - это нехорошо. От металла приходит Погибель, - серьезно сказала гатка.
– Где-то валяется... Забудь.

Грамон загрустил. Меч ему достался как-то раз совершенно случайно, и первое время лойнант разгуливал с ним просто из желания шикануть. Шутка ли - ни у кого нет такого странного клинка! Но постепенно оружие срослось с рукой, терять его не хотелось. Ведь убивать его, по всей видимости, пока не собираются... Хью оглядел суетящихся перед костром вудуистов. Выглядели они почти как нормальные люди, вот только полная обнаженность и отсутствие у мужчин каких-либо украшений, даже в носу и в ушах, отличали их от каких-нибудь андросских крестьян. Это тоже не нравилось коротышке: он привык вызывать у дам изумленный интерес своими непроколотыми ушами и губами.

У костра не было никого старше его знакомицы. Дети тоже почти отсутствовали, если не считать нескольких подростков лет пятнадцати. На по прежнему распятых между колышками матросов никто внимания не обращал, и Хью даже заскучал немного, хотелось курить. От нечего делать обратил внимание на девушек - почти все были хороши, если не обращать внимания на очень черный оттенок кожи. На Андро таких еще поискать, а в древнем Бахаме и вовсе почти не встретишь. Когда одна из девушек стала раскладывать на траве какие-то корешки совсем рядом с ним, коротышка даже подтянул поближе к ней свой голый локоть, для сравнения.

– Ты очень светлокожий, - заметила девушка.
– Даже светлее, чем твои друзья.

– Это потому что я из древнего благородного рода, - не моргнув глазом соврал Хью и во весь рот улыбнулся.
– Меня зовут Хью, Хью Грамон. Грамон - это фамилия, такое имя, которое в благородных семьях передается по наследству. А тебя как зовут, красавица?

– Вообще-то, не положено говорить чужим, - поджала губы девушка.
– Но мать отдала меня в Говорящие За Других... Мы пойдем с тобой вместе, Хью Грамон. Меня зовут Лоло, я дочь Клодж, которая тебя поймала. Мать хотела тебя сделать Говорящим, вместо меня... Но ты убежал. Я должна ненавидеть тебя.