Огрызнулись нарочно неприцельно, чтобы не злить лишний раз нападающих, заведомо превосходящих нас по огневой мощи.

Цепь фигур в пятнистых комбинезонах мгновенно залегла. А их командир, достав жестом фокусника, казалось, прямо из воздуха крошечный мегафон, начал вещать.

Вся ситуация в целом до боли напоминала мне тот эпизод моей нестандартной биографии, в котором мою скромную обитель (там отсиживались я, Тополь, принцесса Лихтенштейнская и ваш покорный слуга) держала под прицелом вся королевская рать, присланная папочкой принцессы. И тогда, и сейчас ситуация описывалась одним словом: «обложили».

Тем временем из мегафона неслось:

— Экипаж и пассажиры «Корморана» бортовой номер 41!

— …Это наш номер, если что, — смешно прогудел Тигрёнок из-под противогаза.

— Вы находитесь на территории частной научно-исследовательской базы «Наутилус»! Ваше пребывание здесь незаконно! В соответствии с действующим законодательством вы подлежите депортации за пределы Периметра Зоны отчуждения!

— Фу-ух… Хорошо хоть не повешению, — с облегчением сказал Тигрёнок.

— Рано радуешься, мелкий, — бросил Тополь. — Этот чувак ничего не сказал насчет «в живом виде».

— То есть «в живом виде»?

— Ну что депортировать за Периметр тебя будут в живом виде. А не в дохлом, — пояснил Тополь.

— Думается, депортация в дохлом виде называется каким-то другим словом, — заметил я.

А мегафонщик продолжал псих-атаку:

— Сложите оружие и выходите по одному с поднятыми руками!

— Что делать будем? — поставил вопрос ребром я.

— Ну… Давай поблефуем, — лениво предложил Тополь.

— Как именно?

— Скажем, что у нас заложники. — Тополь задумчиво указал на Тигрёнка. — И что мы их убьем.

— Судя по тому, как они садили по вертолету из зениток, на наших потенциальных заложников им положить.

— Это пока мы их из «Раумшлага» поливали. А теперь мы тихие, смирные, и снова можно задуматься над общечеловеческими ценностями.

Какой-то резон в словах Тополя имелся. Но для блефа с заложниками нужно настроение, нужен большой кураж.

А у меня их в тот день не было. Не было, и все тут!

Мегафонщик не унимался, умело нагнетая истерию:

— Мы даем вам на размышление десять секунд! По истечению этого времени мы открываем огонь из гранатометов «Раумшлаг»!

— Ему следовало бы еще добавить: «Кто с «Раумшлагом» к нам придет, тот от «Раумшлага» и погибнет», — нашел в себе силы пошутить Тополь.

— Я считаю, пора сдаваться, — подытожил я.

— Двое нас, — трусовато поддакнул Тигрёнок.

— Уступаю давлению большинства, — развел руками Тополь.

Я решительно шагнул из вертолета.

Демонстративно отбросил свой АК-47, поднял руки.

Сделал шаг. Второй. И… остолбенел.

Потому что до меня вдруг дошло, что диковинное бетонное сооружение, которое маячило за спинами бойцов «Наутилуса», за бункерами, где-то в районе северного фаса ограды, — это вовсе не часть базы, а… горячо любимая нами Пирамида!

— Привет, давно не виделись, — пробормотал я.

В ту же секунду весь северный фас периметра взорвался захлебывающимся лаем скорострельных зенитных автоматов.

По Пирамиде било все, что может стрелять.

Заухали станковые гранатометы.

Оставляя за собой грязные дымные следы, в днище Пирамиды ударили реактивные выстрелы старых добрых РПГ-7.

Нужно ли говорить, что все эти смертоносные снаряды были нашей кумушке как слону дробина?

Она, похоже, упивалась своей неуязвимостью и вовсе не собиралась мстить глупым людям за их агрессивность. Она медленно ползла вперед на смехотворной высоте метров в пятнадцать.

Ничего не скажу — это было фантастическое зрелище. Ради таких зрелищ я и ходил в кино, когда был пацаном.

А теперь я в кино не хожу. Какое кино после таких расколбасов в Зоне?

Однако по поводу пацифистских настроений Пирамиды я, как оказалось, погорячился.

Когда она зависла над забором базы, из двух желобов в ее плоском брюхе показались на свет божий сигарообразные конструкции метров по десять каждая.

Они имели тусклый медный цвет. И на первый взгляд казались едва ли не цельнолитыми.