«Есть женщины в русских селеньях, — подумал я. — Тут товарищи апокалипсис готовят районного масштаба, а эта гражданка дрыхнет, несознательная».

И тут начало-ось…

Небеса огласились заунывным протяжным скрипом эпической мощи.

Панцирь льда-21, сковывавший всю Пирамиду, дал несколько исполинских горизонтальных трещин.

Множась, просыпались вниз осколки — маленькие лишь в сравнении с громадой Пирамиды. Они, каждый величиной с легковой автомобиль, сыпались на землю, калеча все, что попадалось на пути.

Раздалось несколько истошных человеческих криков.

Но ни доктор Севарен, ни, уж конечно, Инвестор и не думали напрягаться по поводу гибели всех этих козявок, или как они сами выражались — людишек.

Впрочем, не стану врать, чтобы я сам как-то особенно переживал за людишек.Меня интересовала только Гайка, но она находилась в сравнительной безопасности, вблизи Севарена.

Заунывный звук нарастал. Вместе с ним росли и плоские решетчатые конструкции, выдвигавшиеся из широких пазов в гранях Пирамиды. Только когда они вышли на высоту пятиэтажного дома каждая, до меня доперло, что это антенны. Несомненно: излучающие антенны.

— Как вы думаете, Владимир Сергеевич, при помощи вот этих антенн они и будут убивать Радар? — осведомился всечасно любознательный Тигрёнок.

— Не вижу вариантов, — ответил я.

В эти минуты я жалел лишь об одном: что нету со мной видеокамеры. Это же озолотиться можно, если запись с такими вот событиями продать.

Как видно, эта же мысль пришла в голову и Тополю. Он достал свой новехонький ПДА, купленный явно для того, чтобы понтоваться перед женой минигарха, и принялся снимать.

— Подаю высокое напряжение! — прогрохотал Инвестор.

Севарен одобрительно кивнул.

Звук изменил свой характер.

Теперь это было громкое, басовитое жужжание — ни дать ни взять гигантский летающий трансформатор.

В течение полутора минут не происходило ровным счетом ничего зримого.

А потом мы увидели луч. Нет, с большой буквы — Луч.

Он был таким плотным, что казался осязаемым.

В воздухе зашипели капли влаги — это Луч прошивал серые войлочные тучи.

В нос шибануло озоном — как от близкой мясорубки.

С вкрадчивым потрескиванием мои волосы, распущенные по плечам, образовали прямой угол с затылком.

Волосы Тополя так вообще встали дыбом.

— Ёкалэмэнэ, — недовольно проворчал Тополь. — Что за нахер?

И тут меня «накрыло». Я увидел то, чего вовсе не должен был видеть. И не мог бы видеть — с позиций здравого смысла.

Я увидел Радар — полукилометровую стену ажурных железных плетений, одно из самых зловещих сооружений по эту сторону Периметра.

Вот смертоносный Луч, отраженный от тропосферы, обрушился на Радар словно бы прямо из космоса.

Его голубой и, казалось, мертвенно-холодный палец методично пересчитывал один за другим железные волноводы. Будто великан искал слабое место в ограде замка заколдованной принцессы.

Но вот Луч остановился. Там, где он вгрызался в стальные конструкции Радара, юркими ящерками забегали молнии. Затем заряды начали стекаться к узлам стальной решетки, концентрироваться, разрастаться… Наконец заряды отрывались крошечными шаровыми молниями! Эти молнии, разлетаясь, били в соседние конструкции и взрывались, как новогодние петарды.

Но весь этот зрелищный фейерверк был всего лишь внешней стороной весьма разрушительного процесса.

Фокус моей камеры поплыл… И я тут же увидел следующую картинку.

Пультовая комната Радара. Его «Центральный отсек», как выразился бы Инвестор.

Конечно, там не было фонтанов искр из мониторов и дымящихся клавиатур, как непременно показали бы в любом художественном фильме — хоть самом дешевом, хоть самом дорогом.

А что было? А вот что: степень ионизации, созданная Лучом, была столь высока, что пробой противоатомной защиты Радара убил одновременно всех операторов и поджёг весь объем пультовой.

Горел, казалось, сам воздух. В ревущем пламени лопался пластик. Изблевывали свою закипающую начинку приборы…

«Радара больше нет», — понял я.

— Что ты сказал? — Тополь теребил меня за плечо.

— Радара больше нет.

— Ну, если он, этот железный чувак, не промахнулся…

— Он не промахнулся, — веско сказал я.