Стараясь двигаться бесшумно, он шел за Мередит по узкому коридору. Повороты и комнаты следовали одни за другими. У каждой двери сердце Тристана куда-то проваливалось, он ждал, что вот-вот кто-то выскочит и схватит их. Наконец они оказались у черного хода. Мередит молча открыла дверь, и они выскользнули наружу.

Дом Айли был не очень большим, и сад с задней стороны дома соответствовал ему по размерам. В кустах у дальней стены обнаружилась скрытая калитка, которая вела на улицу.

У Тристана вдруг появилось желание бежать. Бежать от Мередит, не оглядываясь.

Но он не мог сделать этого, хотя бы потому, что хотел узнать, зачем она пришла к нему, когда еще несколько часов назад казалось очевидным, что она поверила в его виновность. В то, что он виноват в худшем из преступлений — в предательстве. Почему она помогает ему, ведь она сама и привела его в темницу?

Мередит закрыла калитку, и они пошли по темному переулку. Там стояла карета, окна которой были закрыты плотными занавесками, а с дверец сняты гербы. Тристан пожалел о том, что у него не было такого экипажа, когда он увозил картину от Джермана. Его карету узнали, и это стало первым звеном в цепочке, которая привела агентов Короны к его дверям.

Так Мередит снова вошла в его жизнь.

Она потянулась к дверце кареты, но он схватил ее за запястье. Мередит была без перчаток, ее кожа под его грубыми пальцами была как шелк. Боже, какое замечательное ощущение. Еще лучше, чем ему представлялось в воспоминаниях, которые он напрасно пытался заглушить после ареста. Она была не менее беззащитна перед его прикосновениями, чем он. Переведя дыхание, Мередит метнула на него взгляд, в котором было предупреждение.

— Я все еще джентльмен, леди, — мягко сказал он, открывая перед ней дверцу кареты. — Что бы ни думали другие.

Она заколебалась, словно не зная, благоразумно ли садиться в карету впереди него. Но все же поднялась первой и заняла свое место. Тристан последовал за ней и, закрыв дверцу, сел рядом.

В карете было темно, но он почувствовал, как Мередит задвигалась, чтобы постучать в переднюю стенку, давая кучеру знать, что можно ехать.

— Вы объясните мне, что происходит? — спросил Тристан в темноте.

Послышался звук высекаемого огня, и слабый свет лампы позволил разглядеть внутренность кареты. Напротив него сидела другая женщина, совсем не похожая на Мередит. Ее забранные в низкий пучок светлые волосы подчеркивали красивый овал лица. Голубые глаза были светлыми и льдистыми, совсем не похожими на синие глубины глаз Мередит. Однако больше всего их спутницу отличало от Мередит отсутствие теплоты в выражении лица. Тристану показалось, что она способна без раздумья убить его, если он даст повод.

Судя по тому, что в руках у нее был пистолет и целилась она ему в сердце, так оно и было.

Мередит проследила за взглядомТристана и вздохнула, увидев в руках подруги крошечный пистолет, направленный на него. Она взглянула на Эмили:

— Боже праведный, убери эту штуку.

Ее подруга поджала губы, но опустила пистолет, хотя Мередит заметила, что она продолжала держать его наготове.

— Надеюсь, ты не пустила его в ход там, наверху, чтобы обезопасить охранника?

Эмили недоверчиво посмотрела на нее:

— Разумеется, нет. Я просто хочу, чтобы его светлость имел абсолютно ясное представление о своем положении.

Тристан утомленно скрестил руки на груди.

— Вы не могли сделать это яснее, мадам. Могу я узнать имя женщины, готовой отнять у меня жизнь?

Мередит отдернула занавеску на окне, чтобы убедиться, что их не преследуют.

— Тристан Арчер, это леди Эмили Редгрейв.

Он поднял бровь.

— Вдовствующая графиня Аллингтон? — Его рот скривился. — Простите меня, миледи, я не узнал вас.

— Вы очень дерзки для человека, жизнь которого висит на волоске, — сказала Эмили, тряхнув головой, и оценивающе посмотрела на Тристана. — Не знаю, аплодировать вам за это или застрелить.

Тристан хохотнул:

— Я предпочитаю первое.

— Не сомневаюсь, — парировала Эмми. Мередит задернула занавеску и сердито сказала:

— Тебе не нужно помогать мне, Эмили. И я была бы тебе признательна, если бы ты не угрожала моему… моему…

Тристан перевел взгляд на нее:

— Вашему… кому, Мередит?

Интересный вопрос, но у нее не было ни времени, ни желания отвечать, пока им угрожала опасность быть схваченными.

— Ана, должно быть, уже ждет нас, — сказала Мередит вместо ответа, барабаня пальцами по сиденью.

Она испытывала неловкость от близости Тристана. Тепло его тела проникало через шелк ее платья, их ноги на поворотах соприкасались. Мередит сводила с ума близость к нему и невозможность что-то с этим сделать.

Не сейчас. Сначала нужно прояснить несколько вопросов. В конце концов… ну, она не готова посмотреть в будущее.