Ана и Эмили, тоже взбудораженные, наблюдали за ней с непроницаемым выражением лиц. В конце концов, Ана пришла на помощь:

— Столы на кухне ломятся от еды. Кровати застелены. Когда у вас появится… — она осторожно глянула на Тристана, — окончательная информация, вы пришлете записку с Хендерсоном. Он будет ждать с каретой наготове. Мы с Эмили займемся последними приготовлениями и встретимся с вами завтра.

Глаза у Тристана расширились от удивления, когда женщины попрощались, и Ана с Эмили направились к двери. Мередит, игнорируя его невысказанные вопросы, прошла за ними в холл. Ана, обняв Мередит на прощание, зашагала к карете, а Эмили чуть задержалась:

— Будь осторожна.

— Ты все еще не совсем доверяешь ему? — шепнула Мередит, тревожно хмуря брови. Неужели она ошиблась в оценке?

Эмили покачала головой:

— Я не сомневаюсь, что он очень много значит для тебя. А страдания причиняет не только физическая боль.

Когда подруги отъехали, Мередит закрыла дверь и прислонилась к ней. «Поверь, Эмили. Мне это известно не хуже, чем кому-нибудь другому. Может быть, даже лучше».

Приняв надлежащий вид, она отправилась в гостиную, к Тристану. Предстояло провести наедине с ним всюночь. И ничего уже нельзя скрыть, ничто не может остаться в тайне, и все связано с риском.

Мередит смотрела, как Тристан жадно поглощает еще один кусок пирога. С момента, когда она предложила ему поесть— еду предусмотрительно привезла Ана, — они едва перебросились несколькими словами. Кухонный стол, за которым они устроились, был старым, но прочным и удобным. Однако за небольшим столом в маленькой комнате нельзя было укрыться.

Тристан взглянул на нее, и все стало ясно. Под его пристальными жарким взглядом Мередит почувствовала себя загнанной в угол. Судя по тому, как медленно он вытер рот и сложил салфетку, он приготовился к разговору.

— Простите мои ужасные манеры, — начал он. Она покачала головой:

— Вы были очень голодны. — Мередит заколебалась, потому что в голову ей пришла ужасная мысль. — Вас что, не кормили, пока вы были в заточении?

Одна его бровь поползла вверх.

— Вы сомневаетесь в человечности вашего начальства?

Она покачала головой:

— Нет. Чарлз Айли лучший из людей. Он посмотрел недоверчиво:

— Меня кормили. У меня просто не было аппетита.

— А теперь появился? — спросила Мередит.

— Такое действие может оказать на мужчину шанс получить свободу. — Он поднялся и стал греть руки у ярко горевшего огня.

Мередит смотрела на его напряженную спину. По резким движениям мышц она поняла, что он все еще сердился.

Когда Тристан стремительно повернулся к ней, лицо его было хмурым.

— Мы достаточно долго избегали этого разговора. Но от него не уйти. Почему вы помогли мне бежать? У вас, несомненно, есть план, в котором отведено место и вашим подругам. В чем он состоит?

Мередит набрала в грудь воздуха и заставила себя оставаться на месте. Сохранять спокойствие.

— Разве вы не поняли, что я помогла вам бежать, потому что верю где-то в глубине тому, что вы рассказали. Или… или хочу верить, — попробовала она объяснить причину своего поступка.

Ноздри Тристана раздулись.

— И каков же ваш план?

— Это зависит от вас.

Руки у него сжались в кулаки.

— А, мне следует предоставить новые доказательства своей невиновности, так? Рассказать то, о чем я еще не рассказал, объясняться, извиняться? Прекрасно, моя дорогая, а как насчет вас? Где ваши объяснения?

В голосе Тристана звучаланасмешка, глаза сверкали. Каждое слово, каждый жест обвиняли ее. Тогда в Мередит тоже забурлил гнев, она вскочила на ноги.

— А что я должна объяснять? Мой долг — защищать свою страну. Ваша тайная деятельность привела к тому, что вас стали подозревать в измене. Я делала свое дело.

Он двинулсяк ней, опасная волна жара бежала перед ним, пробуждая в ней желание и ярость одновременно.

— О да, вы сделали свое дело. Вы не только выведывали у меня подробности моей жизни, вы лгали мне. Вы лгали даже моей матери.

Она отрицательно покачала головой:

— Я никогда не лгала леди Кармайкл.

— Вы подвели еек убеждению, что приехали к намв гости как друг, даже заставили думать, что испытываете ко мне нежные чувства. Вы поощряли ее желание свести нас… почему? Чтобы можно было использовать ее чувства против меня?

— Нет! — возмутилась Мередит. Ей сделалось больно.

Тристан насмешливо продолжал:

— Я провел слишком много времени взаперти у Айли, размышляя о ваших методах «расследования». Вы ложитесь в постель с каждым подозреваемым, или есть какие-то критерии, которым они должны удовлетворять? Где длявас граница дозволенного, миледи?