Два чувства охватили его. Первое — ужас. Ужас, что владевшая им жажда возмездия завела ее так далеко. Его ложь, его поступки заставили Мередит пойти против собственной совести.

Но сквозь ужас пробивалось другое чувство. Чистое и сильное, лучшее из того, что он испытывал после смерти брата. Это была радость.

Мередит чуть не пожертвовала всем из-за него. Она продолжала любить его, что бы он ни сделал.

Он кашлянул, прочищая горло, и заставилсебя продолжить наступление:

— Так почему вы не сожгли улики?

Слеза покатилась по ее щеке, он пальцем стряхнул её. Мередит задрожала и прижалась лицом к ладони Тристана.

— Я знала, что не могу уничтожить улики и противопоставить себя своим друзьям и своей стране, — ответила она. — Ни за что, если хочу еще когда-нибудь стать счастливой. Сомнения мучили бы меня всю жизнь и через какое-то время уничтожили бы мою любовь.

Он кивнул. Хотя он предпочел бы бежать с ней, то, что она сказала, было правильно. Секреты, ставшие между ними, со временем развели бы их окончательно. Теперь секретов не было, но смогут ли они преодолетьпрошлое?

— Я пришла в ваш кабинет ночью, предшествующей ночи вашего ареста, с твердым намерением открыть вам истинную цель моего присутствия в Кармайкле и потребовать от вас объяснений. Я собиралась предложить вам свою помощь. — Она была как в ознобе. — Но прежде, чем я смогла обнаружить свое присутствие, вы сняли портрет, за которым оказалась украденная картина. Я слышала, как вы произнесли, что скоро передадите ее кому-то.

Мередит подняла на него глаза — они умоляли о понимании. Тристан с удивлением обнаружил, что он понимает ее. И еще больше любит за великодушие и благородство. Среди людей, с которыми он имел дело в последнее время, он почти забыл о таких вещах.

— Я подумала о смертях и несчастьях, которые последуют, если враг узнает секреты, и я не могла этого допустить, — горячечно шептала она. — Поэтому я отправила сообщение в Лондон и вызвала Айли с его людьми, чтобы они взяли вас прежде, чем наступят последствия. — Она сцепила руки, будто воспоминания причиняли ей боль. — Это разбило мое сердце, Тристан.

Он кивнул, не в силах заговорить, потому что его разрывали противоречивые чувства.

— Вот почему после вашего ареста я умолила Чарли позволить мне поговорить с вами. Вот почему я просила как можно дольше скрывать правду от вашей матери, — объяснила она. — Мне хотелось защищать вас, пусть я и предоставила своим руководителям доказательства, что вы худший из людей. Что-то говорило мне, что вы не тот, каким представляетесь, что я не могу уничтожить человека, которого люблю.

— И поэтому вы помогли мне сегодня, — сказал он. Это был не вопрос, а утверждение, и Мередит кивнула:

— То, о чем вы рассказали мне сегодня днем… Я хотела верить этому.

Тристан нахмурился. Она хотела верить в него, и это значило для него все. Но поверила ли? Или ее вело сердце, а голова говорила, что следует верить фактам?

Мередит опустила голову:

— Освободив вас, я скорее всего разрушила свою карьеру тайного агента. Я вовлекла в дело подруг, они также рискуют своим будущим. Если вера, которой, как вы говорите, у меня нет, будет обманута, яокажусь в ловушке. Моя жизнь будет сломана. — Ее лицо посуровело. — Так что, пожалуйста, не говорите мне, что я обманула ваше доверие. Доверие — это дар, я рано научилась не спешить вручать его, но вы его получили. Признаете вы это или нет.

Только сейчас Тристан понял, насколько уязвимым было положение, в которое она поставила себя. Она рисковала всем исключительно на основании его уверений, что он не виноват. И что он дал ей взамен?

— Я понял, Мередит, — со вздохом сказал он.

Она улыбнулась, лицо ее расцветало надеждой. Но у него еще оставались сомнения. Она сказала не все.

— А вы верите мне, как я поверила вам?

Тристан думал об этом. Да, она лгала. Она воспользовалась его чувствами, чтобы добыть улики. Но у нее не было злого умысла. Мередит делала это, чтобы защитить все, что было ей дорого.

— Я здесь, что еще нужно? — сказал он, страстно желая обнять ее, поцелуями заглушить последние сомнения.

Она дрожала, но отрицательно покачала головой:

— Мне нужно больше, чем это. Мне нужно нечто такое, что сказало бы мне — моя вера в вас, мое доверие оправданы.

Он вскинул голову:

— Какое доказательство вам требуется?

— То, что вы вынули из картины, — произнесла она ровным голосом. — Скажите, где оно?

Тепло, которое Тристан начал ощущать, снова исчезло, вернулось недоверие. Он засомневался. То, что Мередит просила, было единственным остававшимся у него доказательством и для военного министерства, и для Девлина. Если он отдаст это Мередит, он может потерять все.

— Доверьтесь мне, Тристан, — шепнула она, потянувшись к нему, чтобы дотронуться до его руки. Искра желания пробежала по его телу. — Разве не доверия вы требуете от меня? Вы долгое время боролись в одиночку. Знайте, больше всего на свете я хочу помочь вам одержать победу.

Он с облегчением выдохнул, только теперь осознав, что задерживал дыхание. Мередит предлагала вместе вести борьбу, которую он так долго вел один. Она поверила ему и своему сердцу. Теперь она просила того же взамен.

Он не мог отказать ей в этом теперь, когда мрачные секреты больше не стояли между ними.