После того, как каждый сидящий за столиком получал еду соответствующую диете, он (или она) сначала внимательно разглядывали содержимое своей тарелки, а затем их взор переключался на соседскую еду. Судя по недовольству моих соседей, я сделала вывод, что диета под номером восемь самая лояльная. Притворяясь, будто не замечаю завистливых глаз, устремленных в мои блюда, я пережевывала безвкусную диетическую пищу, глядя в высокий потолок столовой.

После обеда я направилась в номер, дабы отдохнуть (частью моего «буревестного» распорядка дня стал дневной сон), но перед тем, как задремать спохватившись я вспомнила, что не позвонила Наташке. В номере был телефон и инструкция, которая поясняла, как сделать междугородний звонок. Услышав молодой и звонкий голос лучшей подруги, я даже прослезилась от радости.

– Как «Буревестник»? – хихикнула Наташка.

– Пахнет нафталином. Тут много милых старичков – я сижу с ними за столом во время питания. Меня сослали за стол, за которым больше всех седых голов.

– Зачем ты сидишь со стариками? Пересядь к молодым! – недоумевала подруга.

– Я не могу этого сделать, потому что места распределяются!

– Дай на лапу распорядителю мест, пусть он подсадит тебя к самому сексуальному мужчине в санатории!

– Это она!

– Что? – не понимая, переспросила Наташка.

– Распорядитель – женщина.

– Замечательно! Объясни ей ситуацию – она поймет! Что она – зверь?!

Я понимала, что Наташка абсолютно права, но, не имея опыта в даче взяток обслуживающему персоналу, я пару дней не решалась подойти к грозной женщине, пытаясь привыкнуть к не одобряющей мою молодость компании за столиком.

– Извините, – спросила я робко перед завтраком, – если это возможно… не будете ли вы любезны… я, конечно, ничего не имею против, но… хотелось бы, – выдавливала я из себя звуки. Над переносицей распорядительницы мест в зале столовой появились две складочки.

– Чего мнешься – говори, как есть! – зычно пробаритонила она и уставилась на меня в ожидании понятных лаконичных предложений.

– Понимаете, уже несколько дней я сижу за одним столом с группой пожилых людей… Они, конечно, прекрасные люди, но уже в возрасте и постоянно обсуждают болезни. Я знаю у кого запор, у кого песок пошел мочой и все тайны, вписанные в их амбулаторные карты.

– Ты хочешь, чтобы я тебя пересадила? – сообразительная распорядительница прервала мою вялотекущую словесную диарею. – Так бы и сказала!

У меня будто камень с души свалился! Я готова была завизжать от радости.

– Я хотела бы сесть рядом с приятным мужчиной, не старым! – произнесла я немного волнуясь.

Лицо грозной с виду женщины расплылось в улыбке. «Лед растаял!» – порадовалась я мысленно. Распорядительница открыла засаленную пожелтевшую тетрадку и пухлым пальцем с воспаленными заусеницами медленно проводила по столбикам фамилий.

– За двадцать девятым столиком сидит мужчина одинокий, – почти пропела она. – Если не устроит – подойдешь ко мне, подыщем другую кандидатуру.

За столом никого не было – ведь я пришла пораньше на приватную беседу с распорядительницей мест. Меня охватило волнение – будто я на свидании и жду прекрасного принца.

– Это столик двадцать девять? – спросил дрожащий мужской голос. Я вздрогнула и медленно повернула голову: передо мной стоял высокий худой мужчина неопределенного возраста. Внешне он отличался от основной части отдыхающих: волосы его не были седы и зубы не вставные. Он таращил на меня глаза через толстые линзы очков. Я кивнула в подтверждение того, что он не ошибся столиком.

– Как приятно! – выдохнул мужчина. – Я теперь буду сидеть с молодой женщиной. Жаль, что я завтра уезжаю.

«Слава богу, что ты завтра уезжаешь» – прошипели мысли-кобры в моей голове, беспощадно жаля мое самолюбие. Пришли четыре старичка мужского пола и громко приветствовали тот факт, что их мужскую компанию разбавила такая прекрасная юная особа, как я.

После завтрака, я поднялась в комнату и, облачившись в купальник и прихватив с собой покрывало с кровати отправилась на пляж. Настроение было паршивое, я шла и фантазировала, как турагентство, впарившее мне путевку в «Буревестник», взлетает на воздух.

– С кем вы говорите? – молодой мужской голос заставил меня вздрогнуть. Я увидела хорошо сложенного молодого мачо, который явно не вписывался в ряды пожилых отдыхающих пенсионеров. Я даже подумала, что это – галлюцинация, и потерла глаза.

– С собой говорю, – честно созналась я и добавила, – Видимо у меня прогрессирует преждевременный старческий маразм.

– В таком окружении – не удивительно. Мы тут с вами младенцы на фоне основного количества отдыхающих.