Шрифт:
– На конференцию… комсомольскую… прислали…
Вот у них у обоих лица были через мгновенье – это ж одна красота!
С дикой силой
Человек на флоте мечтает. Он так мечтает, человек на флоте, с такой дикой силой, что мечты его иногда сбываются.
Вот мечтали Вовка с Витькой с курсантских миндалин, что перед самой пенсией целый год будут служить на лодке-музее.(Это некая лодочка. Ее на землю выволокли, все внутри отмыли и сделали музей – кассирша, поломойка, четыре матроса, столько же мичманов и столько же экскурсоводов из бывших командиров кораблей).
– А мы на ней начальниками и баб там трахать!
– Точно!
И все это с такими многочисленными слюнями, соплями и уютными потягиваниями, что не прошло и двадцати лет, как их последовательно – одного за другим – перед самым увольнением в запас с проклятущих дизелей в этот санаторий назначили.
Эх, мандарин крученый, жизнь наступила!
И немедленно баб!
Да!
Немедленно! С визгом и пополам!
Затащить на экскурсию, все ей показать, по всем щелям – трубы, трубы, трубы – протащить на карачках и волоком и потом поднять, подвести к открытому торпедному аппарату, а там светящаяся дорожка из лампочек, которая уходит далеко вглубь – красиво и перспективно.
И говоришь бабе:
– А вы не хотели бы в этом удивительном месте потрахаться?
А она, потрясенная:
– Хочу! – и ты ее ставишь головой в аппарат, и через некоторое время она как начинает стонать – а в аппарате эхо быстрое побежало-побежало-побежало: – А-ааа… А-аааа… А-аааа-мочки!
В общем, мечта!
Целый год так служили.
Я с командиром
Я с командиром давно враждую, а тут аттестация подоспела, и он решил мне дать объективную характеристику, чтоб хоть как-то меня уесть (чтоб им ровненько на жопу сесть).
А мне на всю его писанину плевать – хыррр-тьфу! – с расстояния одного метра обсосанными косточками вяленой вишни, коломягина мать, и переводиться я никуда не собираюсь, и как он только скажет мне: «Не будет вам в академию положительной характеристики!» – так я ему в ответ: «А на кой куй мне ваша академия? Чему меня там научить могут?» – на что он говорит: «Ну, блин!» – но сделать ничего не может.
Да и как тут сделаешь, если я классный специалист и об этом все знают?
А в характеристике были такие обязательные слова, как «отличник… специалист… политику понимает… делу предан».
Они шли сплошным потоком, и вставить туда что-то живое никак не получалось.
Он пока вставлял – испариной покрылся. Не выходило у него. Не выкраивалось.
Наконец пристроил. Между фразами «Мореходные качества хорошие» и «Уставы Вооруженных Сил знает» он вставил одно только слово: «Ленив» – и два дня ходил жутко довольный.
Прошу вас
А меня на крейсере здорово встретили. Командир стоял у трапа. Я представился, а он: «Здравия желаю, товарищ лейтенант!» Я, честно говоря, немного даже смутился: командир – и вдруг с лейтенантом так отчетливо здоровается. Ну, думаю, наверное, положено так, и тоже поздоровался. А он мне говорит: «Очень вовремя вы у нас появились. Сейчас я вас провожу в кают-компанию и представлю всему офицерскому составу». И вот идем мы с ним, он впереди, я сзади, но в проходах и перед дверью он останавливается, пропускает меня вперед и всякий раз говорит: «Прошу вас».
А идем мы довольно долго, как мне показалось. Я уже в трапах и переходах совершенно запутался, но вот подходим к кают-компании, входим, а там офицеры – красивые, все в парадной форме, – с шумом встают, и командир меня представляет, подводит к каждому, знакомит, мне пожимают руку, смотрят в глаза с сумасшедшей любовью и все такое.
На мгновение мне даже почудилось, что я в прошлый век попал: в кают-компании сервировка, вестовые порхают, рояль и за ним кто-то музицирует.
«Прошу за мной», – говорит командир, и ведет меня далее. Опять идем очень долго, опять «Прошу вас!» – и, наконец, подходим к какой-то яме.
Командир, ни слова не говоря, в яму, я – за ним. Спустились.
«Вот! – говорит командир. – Поздравляю! Ваш боевой пост. Сейчас я задраю люк, и больше вы отсюда не выйдете до тех пор, пока не сдадите на допуск к самостоятельному управлению. Еду будут приносить, нужду будут выносить. А как сдадите, будем рады видеть вас в кают-компании».
После этого люк захлопнулся, и я остался в яме.
Потом погас свет…
Пенкина
Пенкина никто не хочет домой после пьянки отводить. Жена у него здорово ругается, когда притаскиваешь на себе это тело.
А пьет эта скорбная дрянь, пока не упадет. Каждый раз нового провожатого назначаем. Тут назначили молодого лейтенанта, он его доволок до подъезда, быстренько затащил на этаж, ключ в дверь одной рукой вставил, повернул, дверь распахнул, а другой рукой, пока жена не появилась, его туда впихнул, дверь захлопнул и бежать.
Утром Пенкин приходит на службу и говорит:
– Кто меня вчера домой доставлял?
– А вон, – говорим, – лейтенант.
– Слушай, лейтенант! – говорит Пенкин. – Что ж ты наделал?