Однако Колин не был лишен братских чувств, и то, что он собирался сделать, его не радовало. Он всегда смотрел на Дункана снизу вверх, мечтал походить на него. Видимо, в этом все и дело. Он был обречен оставаться лишь тенью брата.

«Или он, или я», – напомнил себе Колин. Впрочем, в глубине души он всегда это знал.

Эта проклятая карта. Он всего лишь хотел выставить Дункана в глупом свете, а одурачили его самого. Грант его обманул. Воспользовался его завистью к брату. А ведь Колин ему доверился, думал, что уже обручен с дочерью Гранта. Это дьявольское отродье, Грант, предал их обоих, и Колину пришлось подкинуть брату золото, чтобы не выдать своего участия в случившемся.

Последней каплей оказалась записка. Колин сразу узнал женский почерк и понял, что это от Джинни. Его невесты. Дункан знал, что они обручились, но все равно отправился к ней на свидание. Да будь он проклят, он спал с его невестой! И может быть, спит с ней сейчас. Гнев затмил все его добрые чувства к брату. Дункан заслуживает именно того, что получил.

Колин пристегнул ножны и засунул за пояс два пистолета с медными рукоятками. Его люди заканчивали сворачивать лагерь на невысоком, поросшем лесом холме над деревней. До рассвета оставался примерно час – самое подходящее время, чтобы застать брата врасплох. Он знал, что с Дунканом совсем мало людей, но нельзя недооценивать опасность. Однако у Дункана была одна слабость, и Колин намеревался ею воспользоваться.

Зачем Дункан вернулся? В ту же минуту, как Колин услышал, что брат снова ступил на землю Шотландии, он понял, что ему придется сделать. И надеялся, что Дункан даст ему повод. Он вовсе не хотел стрелять брату в спину.

Дункан шел с берега в гостиницу, пытаясь отряхнуть с волос воду. За ночь остров затянуло влажным, пронизывающим до костей туманом, а рассвет еще не наступил. Но холод ему никогда не мешал. Он вырос в Шотландском нагорье, рядом с морем, и привык к нему. Правда, нужно признать, что далеко не все горцы купаются в море посреди зимы. Может быть, в его жилах течет больше скандинавской крови, чем он думал раньше.

В деревне еще было тихо, однако уже чувствовались первые признаки жизни. Над трубами вился дымок – слуги разжигали очаги.

Ночь была длинной. Уйдя от Джинни, Дункан присоединился к своим людям в общей комнате. Он чувствовал себя жестоко оскорбленным и пытался найти способ выпустить пар, слишком уж сильные чувства его обуревали. Почему Джинни не призналась раньше? «Потому что она тебе не доверяла. Да и с какой стати? Ты же ее бросил».

Противный внутренний голос раздражал. Он не хотел понимать его доводов, гнев еще слишком свеж.

Дункан завернул за угол, обошел пустые рыночные прилавки и увидел гостиницу. Как всегда, он внимательно осмотрел окрестности. Что-то было не так: куда-то делись часовые Гордона.

Все нервы сжались в кулак. Дункан почувствовал, что вокруг слишком спокойно. Слишком тихо. Он посмотрел на грязную землю и увидел отчетливые следы ног, идущие во всех направлениях вокруг дома. Два десятка человек – по меньшей мере. Вероятно, есть и другие, спрятавшиеся в доме, снаружи и за деревьями. Слишком много для тех нескольких человек, что прибыли с ним, тем более что Лейф как раз сегодня утром отправился на разведку в замок. Дункан сделал несколько шагов назад, чтобы скрыться из виду. Впрочем, они его уже наверняка заметили.

Это ловушка. Та, в которую он не попадется.

И тут Дункан вспомнил. И выругался, чувствуя, как от ужаса все внутри сжимается. Джинни! Он оставил ее одну, а значит, дал им в руки превосходное оружие. Кулаки сжались сами собой. Если они ее хоть пальцем тронут, то не доживут до следующего рассвета. И плевать, если их там целая армия.

Его взгляд метнулся к окну второго этажа, но не уловил никакого движения. Дункан пытался не волноваться, но ведь она наверняка услышала шум, когда в гостиницу ворвались вооруженные мужчины. Если ее нет у себя в комнате, значит, она…

Утреннюю тишину разорвал приглушенный женский крик, и кровь в жилах Дункана заледенела.

Не колеблясь ни мгновения, он помчался вперед.

До двери оставалось каких-то двадцать футов, когда раздался громкий выстрел из мушкета.

Колин, просто не мог в это поверить. Все прошло так гладко – за исключением того гиганта ирландца. Его люди захватили гостиницу без единого выстрела, одного удара кинжалом хватило, чтобы убрать единственного часового снаружи, а остальные оказались совершенно беспомощными, потому что спали. И все это только для того, чтобы выяснить, что ни его братца, ни леди Гордон в гостинице нет! Он просто не мог сдержать ярость, вскипавшую еще сильнее, когда Колин думал, что эти двое могли что-то заподозрить.

Раненого ирландца и четверых стражников Гордона связали и усадили рядом на полу. Туда же притащили хозяина гостиницы, его жену и юную дочь.

– Где они?! – заорал Колин на гиганта.

Из носа ирландца и из раны на щеке, куда попала пуля из мушкета, капала кровь, но он усмехнулся и спросил:

– Кто?

Колин едва сдерживался. Только желание поймать брата помешало ему приказать убить мерзавца немедленно.

– Преступник Дункан Даб.

Громадный рыжеволосый ирландец пожал плечами: