Шут рассудил, что гнать лошадей, пытаясь настигнуть Руальда в пути — неразумно. Он мог бы, конечно, оставить своих друзей и в одиночку попытаться догнать отряд короля, но побоялся вновь оставить Элею… Равно, как не захотел и доверить важные новости кому-либо из своих спутников. Наверное, это было не очень разумно… Но все-таки разделяться они не стали. Провели ночь у барона, взяли его карету, Молчунью и отбыли в Золотую.

В карете ехали только женщины — Элея и ее служанка, которая от счастья то плакала, то принималась целовать подол своей госпожи. Сама принцесса по большей части дремала или возилась с нитками и иголками. Шут смотрел на это дело с изумлением: он не представлял, как можно шить в дороге — карета хоть и была добротной, все равно частенько подскакивала на ухабах.

Через пять дней они достигли города. К тому моменту птица-вестник от барона Тиноля уже доставила во дворец послание о возвращении принцессы 'и ее свиты'. Загородный дом был готов к встрече высокородной гостьи. Шут же, едва убедившись, что все хорошо, оставил с Элеей Кайзу и направился прямиком к Руальду. За ним увязался и Май, которому светская жизнь при дворе казалась гораздо интересней дремотного очарования 'деревни'. А вот Архан предпочел не появляться лишний раз в Чертоге и был очень рад, когда ему позволили выбрать себе комнату в особняке принцессы.

Едва только Шут миновал ворота Небесной стены, как ему было велено немедленно явиться к Его Высочеству. Гвардейцы сами проводили 'важного гостя' к самым дверям королевских покоев и доложили о его прибытии.

Руальд встретил Шута с Фарром на руках. Принц увлеченно пытался отковырять крупный рубин с отцовского перстня, когда Шут вошел в кабинет монарха. Лакеи вежливо закрыли двери за спиной у господина графа, и несколько мгновений в комнате царило молчание, нарушаемое лишь упрямым сопением мальчишки.

Шут не мог понять, рад ли ему король. Он был готов ко всему, потому что давно уже перестал понимать, как относится к нему Руальд. И даже вздрогнул, когда услышал такой родной, такой знакомый вздох:

— Мой шут… Явился.

Руальд встал, снял перстень с пальца, вручил его Фарру и усадил сына на ковер, нимало не заботясь о том, чтобы позвать нянек.

— Да… — Шут шагнул навстречу своему королю. — Да, Руальд…

— Расскажешь, где был? — Его Величество указал на место у камина подле своего. До боли знакомое кресло…

— Да…

И Шут рассказал. Обо всем, что случилось с ним со дня исчезновения из замка барона Тиноля. Обо всем, что узнал и что увидел. Руальд слушал молча. Он не перебивал даже, когда Шут заговорил о Нар… только скулы на лице у короля каменно затвердели, да взгляд стал колючим, безжалостным. Лишь дослушав историю до самого конца, он глубоко вдохнул, прикрыв глаза, и шумно выдохнул, стиснув пальцами ручку кресла.

— Трудно осознавать, — негромко произнес он, — что ты был марионеткой… дважды. Эти люди должны поплатиться за свои деяния.

Шут кивнул и вдруг признался:

— Я пытался… Пытался уничтожить их… Не смог.

— Конечно, — хмыкнул Руальд. — Ты явно не похож на великого воина.

— Ты не понял… — Шуту было трудно говорить об этом. — Я… у меня хватило бы сил. Я не смог, потому что… не… не достало решимости, — и закончил со вздохом: — А сил хватило бы. Я там был очень сильный…

Руальд задумчиво поскреб подбородок. Посмотрел на Шута, чуть склонив голову, пронзительным оценивающим взглядом.

— Что ты намерен делать теперь, Пат? — спросил он.

Шут уже открыл было рот отвечать, но в этот момент наследный принц напомнил о себе. Ему, верно, надоело ковырять перстень и очень захотелось внимания. Фарр отбросил золотую 'игрушку' и издал звук, который у детей знаменует начало громкого плача.

— Да, Ваше Высочество, — усмехнулся Руальд, поднимая сына с ковра, — мы уже все поняли. Вы желаете принять участие в беседе. Это похвально, но не уместно, — Шут заулыбался, глядя на то, как его король общается со своим наследником. — А посему я вынужден препоручить вас заботам кормилицы. Лизия! — громко крикнул он, открывая дверь в гостиную.

Кормилица возникла на пороге столь быстро, что Шут всерьез задумался, не услышала ли она часть разговора… И даже спросил об этом Руальда, когда женщина унесла обиженно хнычущего принца. Но король лишь покачал головой.

— Нет, Пат. Ты не думай, что я беспечен. Наш покой сейчас оберегает парочка гвардейцев за дверью гостиной. Они сюда и блоху не пропустят, пока я не отдам приказ. Эта кормилица просто очень прытка. Знает, чем грозит промедление.

— Чем? — лукаво приподнял бровь Шут.