Как он и ожидал, на сей раз темницу сторожили. И даже не слуги. Двое последователей Волена сидели на низких колченогих табуретах и кидали по полу кости. Им было скучно, хотелось спать и выпить. Они были гораздо моложе магистра, ровесники Кайзы, пожалуй. Шут с интересом принялся разглядывать этих господ. Впрочем, один из них точно не имел благородного происхождения — слишком простое, даже туповатое лицо выдавало обычные крестьянские корни. Да… Сила определяет своих избранников не по чистоте крови.

Шуту всегда было интересно смотреть на людей д р у г и м и глазами — это позволяло увидеть очень много такого, что обычно сокрыто. Истинные намерения, главные особенности характера, страхи или радости… А с некоторых пор Шут научился понимать, насколько велика искра Дара в человеке. Все маги имели особенное сияние, а у обычных людей этот свет был едва заметен. Или же вовсе отсутствовал.

Эти двое за дверью, в отличие от ослепительно полыхающего Волена, были тусклы, как зимняя лампада в часовне для нищих. Они, безусловно, многому научились и полагали себя одаренными учениками, но Шут вдруг очень ясно понял, что с легкостью мог бы проделать с ними любой фокус. Даже тот, которым его самого когда-то отправили в Запределье.

Разумеется, этого делать он не стал. Зачем?

Вместо того, Шут осторожно, как будто по канату шел, наслал обычный сон на обоих стражей. Полюбовавшись на результат, он еще осторожней сделал гораздо более сложный и неприятный трюк…

Никогда прежде ему и в голову не пришло бы заниматься чем-то подобным, но нынче времена настали такие, что не до чистоты помыслов… Шут замер на мгновение, а потом, преодолев отвращение, связал себя узами Единения с одним из парней. Тем самым олухом деревенским.

Это было похоже на поцелуй с бородавчатой жабой, на вкус прогнившей еды или прикосновение к червяку. Противно, омерзительно, но не смертельно… можно вытерпеть, если очень надо…

Разумеется, он не забыл того, что говорил Кайза — Единение позволит другому магу познать самого Шута гораздо глубже и, главное, увидеть его связь с сыном короля. Но теперь Шут понимал — магические узы не обязательно должны быть равнозначны с обеих сторон. По сути то, что он делала сейчас со слабосильным учеником Волена, более всего походило на танец, в котором один из партнеров связан по руками и ногам, лишен зрения, слуха и возможности говорить…

Краткая вспышка — почти физическая боль…

А в следующий миг Шут уже видел мир глазами этого парня. Сознание мутилось от чужих мыслей, медленных сонных образов. А тело… тело казалось куском подтаявшей глины. Оно упало с табурета, гулко стукнувшись головой об пол.

"Демоны клятые! — Шут едва сумел поднять эту глину и опереть ее о стену. Да, трюк удался — он завладел сознанием мага, вот только проку от того оказалось немного. — Это не должно быть так сложно! — в панике уверял он себя. — Может быть… может быть надо разбудить парня? Пусть он сам управляет своим неуклюжим телом! Мне останется только контролировать эти действия…"

Как решил — так и сделал. И очень пожалел о том в первые несколько минут — чужой разум оказался несносен… К тому же маг вовсе не желал подчиняться странному мороку, который его одолел. Вот только… Кайза все-таки был прав — Шут стал сильней. Намного сильней прежнего. И спустя какое-то время его воля почти целиком подавила волю бедняги-стражника. Беззвучно плача от ужаса, обмочив штаны, деревенский маг принялся обшаривать одежду своего товарища в поисках ключа. А когда нашел (вот ведь глупость — доверять ключи страже!), то трясущимися руками долго возился с тяжелым навесным замком. Пока наконец громкий щелчок не возвестил о победе господина Патрика, графа Ветра из Солнечного Чертога…

"Что ж, дружище, — подумал Шут без лишних сантиментов, — в твоих услугах я больше не нуждаюсь", — и отправил несчастного сломанного парня в благословенный беспамятный сон. Если боги будут милосердны, бедняга и не вспомнит, что с ним произошло.

7

— Осторожней, Ваше Высочество! Здесь опять ступеньки! — Май так трогательно заботился об Элее, что Шут всерьез заподозрил, не влюбился ли его друг в принцессу. Если так — жаль бедолагу. Сам он не был расположен в этот момент к проявлениям чувств — они выиграли время, и теперь важней всего было не упустить его.

Подземные коридоры ветвились, петляли, обрывались лестницами и запертыми дверями, которые сразу предоставлялись в распоряжение скрипача.

Пока все складывалось удачно. Шут больше не рисковал смотреть на мир другими глазами — чтобы не привлекать внимания к себе. И потому убегали они исключительно по памяти Мая. Сам Шут впервые оказал в сознании за пределами своей темницы, и хотя он уже видел весь замок как карту, наяву оказалось не так-то просто сопоставить мерцающие образы и реальные. От Элеи и вовсе проку не было — она совсем не запомнила прежних перемещений по подземной твердыне.