8

Шут плохо запомнил дорогу вниз. Длинна она была или коротка — он не смог бы сказать наверняка, ибо шел в почти в полусне, то и дело приваливаясь к плечу Мая. Скрипач очень быстро сообразил, что сам его друг точно не доберется до леса, и цепко ухватил Шута за пояс. Так они и ковыляли в обнимку до самого подножия горы…

А внизу ждал шаман с лошадьми. Шут увидел его издалека и не удержал улыбку.

— Кайза… — прошептал он, чувствуя, как теплеет на сердце.

Потом были крепкие объятия, Кайза говорил что-то о том, какой Шут молодец, расспрашивал о чем-то… Отвечал в основном Май, да еще иногда Элея. А сам Шут как залез на спину кобылы, так почти сразу и провалился сначала в дрему, а затем — в глубокий сон без видений.

Когда он проснулся, то первое, что увидел над собой — обычную бревенчатую крышу. По закопченной балке ползла муха.

"Совсем потеплело…" — подумал Шут и часто заморгал, стряхивая сон.

Невдалеке, за стеной приглушенно звучали голоса. Шут отбросил одеяло и сел. В небольшой комнате, где его оставили спать, кроме широкой лежанки имелся еще грубо сколоченный шкаф и пара широких скамей. Было сумеречно (свет проникал только из щели под дверью), и сильно пахло козьей шерстью. Но не холодно — комнату согревала печь, верней задняя ее часть, выступающая из стены. Чихнув, Шут выбрался из постели и зашарил ногами в поисках сапог. На нашел. Тогда он свесился головой вниз и осмотрел дощатый пол под кроватью. Сапог не было.

Шут вздохнул и босиком направился к двери. Благо хоть одежда его не исчезла — вся осталась на нем. Местная постель не предполагала чистеньких кружевных пеньюаров и ночных сорочек, она была застелена каким-то линялым тряпьем в заплатах. И тоже пахла козами. Впрочем, все это ничуть не помешало Шуту прекрасно отоспаться. И хоть не три дня, но уж до позднего вечера точно, если судить по темноте, царившей за промасленной кожей в крестовине окна.

А чего бы и не спать? Чувство тревоги Шута не мучило, воспоминания, хвала богам, тоже отступили… Равно, как и ненависть пополам с гневом. Теперь Шут думал только о том, чтобы поскорей увидеть своих друзей, выпить с ними по чарке вина, коль оно найдется. Да еще заглянуть в отхожее место… а то за целый день ненужной жидкости изрядно скопилось.

Слегка кривоватая дверь в сучках и трещинах отворилась в другую комнату — попросторней и значительно светлей.

— Пат! — Элея первой заметила его появление и немедленно поднялась со своего места за широким дощатым столом.

— Ага, — Шут улыбнулся, шагнул ей навстречу, — это я… Долго спал, да?

— Долго, — Элея уткнулась носом ему в шею. — Мой Патрик… Ты пахнешь козами, — и рассмеялась тихонько. — Как и все мы, — оставив Шуту невесомый поцелуй, она увлекла его за руку к столу. — Вот, знакомься, Пат, это господин Тарта. Хозяин дома.

Из-за стола выбрался грузноватый большой человек в сильно поношенной одежде, но с удивительно приятным лицом, которое не портила даже черная повязка через правый глаз.

— Добро пожаловать в мою лачугу, — добродушно пробасил он, отвешивая Шуту глубокий поклон. — Только вовсе я не господин… отродясь к господам отношения не имел. Я так… сапожник просто, — и улыбнулся чуть смущенно. — Вот и ваши обутки немного подлатал. А то каблуки совсем попортилися, ваша милость.

В руках он действительно держал один из сапогов Шута.

— Вот здорово! — Шут бросил взгляд на свои босые ноги, потом оглядел сильно потрепанный дублет… — Но я тоже не очень-то привык, чтоб ко мне "вашей милостью" обращались. А скажите, добрый хозяин, где тут у вас… э…

— Дак во дворе! — Тарта с пониманием кивнул на дверь, ведущую, по всей видимости, на означенный двор. — Сейчас я вам второй сапог дам!

Вернувшись, Шут обнаружил, что на столе имеется еще теплый ужин и то самое вино, о котором он так мечтал. Май тут же подвинулся, освобождая место на лавке, а Кайза, перехватив взгляд Шута на кувшин, щедро плеснул в глиняную чашку рубиновой жидкости.

— Как ты? — спросил шаман, придвигая чашку к Шуту.

Тот задумался на мгновение, пытаясь понять — а как, действительно?

— Знаешь… уже лучше. Самое трудное позади… — он отпил местного вина, отметив, что оно весьма неплохо, хотя и напоминает брагу. Но козлятиной не воняет — и то хорошо. — Тебе ведь уже Элея рассказала про Волена? Что это он… мою семью сгубил.

Кайза кивнул. А следом за ним и Май — стиснув челюсти от гнева.

— Ну, похоже, — сказал степной колдун, — ты вполне расквитался за это, а? — и он усмехнулся недобро. Я в и д е л.

Шут отпил еще вина и взял с большого блюда птичью ногу. Капли жира упали на стол и впитались в сухое дерево, давно потемневшее от подобного обращения.

— Зачем? — снова не удержался он от вопроса, так и замерев с мясом в руке. — Кайза, зачем их всех убили?

Усмешка сползла с лица шамана.

— Я не знаю, — сказал он.

Шут опустил глаза.

— И я не знаю…

— Ешь, Зумана, — голос Кайзы был жестким. Совсем как у Виртуоза, когда того огорчала Шутова глупость. — Ешь и не думай сейчас об этом. Придет время — узнаешь. Если на то воля Повелителя. Давай, лягушонок, двигай челюстями!