— Ходят слухи, что она для него больше, чем советник.

— Я слышал. Если это так, то она уж точно находится как раз в том положении, чтобы ее шепотом высказанные предложения становились законами. Не мне тебе говорить, что это за предложения!

— Знаю, — со вздохом сказал брат, опуская на стол пустую чашку.

— Да уж! Я же давно этого боялся. Если Ясветр ее послушает, у нас будут всадницы ветра! Это немыслимо! У женщины никогда не хватит ни сил, ни ловкости, чтобы управлять воздушным кораблем.

Брат протянул руку, словно пытаясь удержать принца от монолога на давно знакомую тему.

— И все же, — сказал он, — тебе стоит поосторожнее высказывать свои взгляды. Всем хорошо известно, что Эвирайя стремится заполучить Рубин.

— Я не о ней беспокоюсь. Я боюсь за Симбалию. Мне кажется, что назначение этого горняка, несмотря на все его благие намерения, ошибка. Я знаю, многие мое мнение разделяют. Новому королю не до конца доверяют, а может, и никогда не будут доверять. Если случится настоящая беда, от него отвернутся.

Кайерт поправил воротник мундира.

— Эта угроза — вечная беда монархов, — сказал брат, стряхивая пыль со шляпы принца.

— Это так. Но монархи приходят и уходят, а королевская семья Симбалии остается неизменной. Вот что волнует меня, брат: останется ли все как есть.

Путешествие через залив обернулось кошмаром. Эмсель очень пожалел, что никогда не придавал большого значения упражнениям с парусом и веслами. Он надеялся, что переправа займет не более дня, даже с учетом неблагоприятного ветра, и взял совсем немного провизии из пещеры, в которой была укрыта лодка. Он слишком мало знал о заливе.

Сначала он плыл через относительно спокойные воды, но потом, когда достиг середины, он понял, что там встречаются и схлестываются друг с другом волны двух морей. Только тогда он понял, какое безумие затеял. Волны, подталкиваемые ветром и двумя противоборствующими течениями, сталкивались и ударялись друг о друга. Его затянуло в водоворот до того, как он успел осознать опасность, и спасло только то, что лодочка была почти невесомой. Маленькое суденышко швыряло во все стороны, и вскоре Эмселю стало так плохо, что он уже ничего не мог делать, только держался из последних сил за борта.

Лодку долго кружило в водовороте, но затем сильное течение вырвало ее из самого опасного места в центре залива и понесло на север. Волны стали спокойнее, но течение, с которым у Эмселя не было сил бороться, продолжало быстро сносить лодочку фандорца намного севернее того места, где он намеревался пристать.

Остаток дня и долгую ночь Эмсель провел, беспомощно следуя за течением. В конце второй ночи в море он понял, что не сможет пристать и на северной оконечности Симбалии — сильный ветер гнал волны против их обычного, к берегу, направления. В сумерках Эмсель увидел нескольких людей на берегу и замахал руками, но они не ответили.

Северо-западный ветер крепчал. Эмсель с ужасом осознал, что его уносит в Северное море, известное в легендах как море Драконов. Только глубокой ночью ветер слегка поутих, и волны перестали швырять его лодку. В наступившей тишине Эмсель забылся беспокойным сном. Когда он проснулся утром, небо было затянуто, солнца не видно, и он не мог определить свое местонахождение. Да это и не имело значения, потому что наступил полный штиль, и парус неподвижно повис на мачте.

Эмсель сделал несколько глотков воды и съел кусочек сыра. Его сводила с ума мысль о том, что, пока он беспомощно болтался по волнам, его соотечественники готовились к самоубийственной войне. Но он твердо решил не думать об этом, чтобы понапрасну не тратить силы.

Его размышления были прерваны звуком, который сначала показался ему ревом волн, разбивающихся о скалы, но потом Эмсель осознал, что звук: раздается над ним. Эмсель поднял голову. На долю секунды ему показалось, что он увидел в облаках странное ритмичное движение, как будто взмахи крыльев гигантской птицы, но какая птица, летящая так высоко, что ее не было видно, могла быть такого размера?

Эмсель прислушался, но звук уже исчез. Он потер глаза и снова посмотрел в небо. Облака были неподвижны. Эмсель встряхнул головой.

— Уже галлюцинации — плохо дело.

Облака скрывали солнце почти до полудня. Когда путешественник смог определить, где находится, но оказалось, что жара на море невыносима. У Эмселя кружилась голова от солнечных лучей, которые бросали яркие блики, отражаясь от блестящей, как стекло, ровной поверхности спокойного моря. Он снова проголодался и хотел пить, но скудный запас пищи и воды нужно было беречь. Может пройти еще несколько дней, пока он доберется до берега.

В лодке было одно весло. Эмсель взял его и принялся грести медленно и тяжело на юго-восток.